Третьим по численности, но чрезвычайно опасным объединением было объединение выходцев из перенаселенного сектора Газа и лагерей беженцев по всему Востоку. ХАМАС.
На левом берегу — образовался анклав агрессивных шиитов. Основу его составляло иракское сопротивление — бандформирования Армии Махди и палестинско-ливанские группировки, объединенные под общим названием Хезбалла (Партия Аллаха).
В том мире шииты и сунниты соотносятся примерно как один к десяти. Здесь соотношение было другое, более благоприятное для шиитов — один к трем. И у той и у другой стороны хватало сил для того, чтобы устроить из Мекки новый Бейрут — но по многим причинам этого не делалось. Одной из них — было наличие серьезных врагов, таких как Британия и Россия, особенно Русская армия. Второй — была политика ордена, поддерживающего равновесие в части бизнес-интересов, пресекающего серьезные конфликтные ситуации. Третье — наличие неплохих источников финансирования, таких как добыча нефти, работорговля и наркоторговля. Нефть в этом мире была только у русских и у Халифата, еще немного у чеченцев, но добывал ее тоже Халифат, точнее — одна из суннитских группировок, имеющая тесные отношения с чеченцами. Наличие достаточных источников дохода пока сдерживало развитие конфликта между суннитами и шиитами и направляло их ярость вовне, на русских, британцев, американцев, кубинцев и всех остальных, кто не был правоверным.
Но интересы тут сталкивались разные. Часто диаметрально противоположные. И не всем — такая подвешенная ситуация — была выгодна.
Время как раз подходило к четвертому намазу Магриб — когда около одного из районов Восточного берега, известном как «Сектор Газа» у одного из домов, окруженного высоким, из бетонных плит забором, остановилась небольшая, русская пятидверная Нива. Водитель мигнул фарами: раз, потом еще раз. Открылись ворота и Ниву пропустили во двор.
Машина остановилась у небольшого, двухэтажного дома — другой стороной он выходил на улицу, и там был духан, лавка — а здесь принимали товар, на первом этаже продавали и хранили, на втором — жили. Сейчас — на втором этаже горело только одно окно.
Открыли двери, из машины вылезли двое, оба — в черных масках с зелеными повязками, в военной форме и с автоматами Калашникова. Типичные хезбаллаховцы. Водитель машины остался за рулем…
Навстречу им вышел бородатый, лет сорока человек, без видимого оружия. Он поочередно обнялся с каждым из приехавших.
— Ну? — спросил он по-русски.
— Хвала Аллаху, он там. Аллах отдает его в наши руки.
— Ты сам видел его?
— Брат видел.
Бородатый повернулся ко второму.
— Аллах свидетель, я видел его точно так же, как вижу сейчас тебя.
Бородатый — в раздумье почесал бороду.
— Сколько он там будет?
— Неизвестно. Он очень осторожен. Думаю, два, три часа…
— Хорошо. Подожди меня здесь, брат…
Говорили по-русски. Для здешних мест это было несколько непривычно — но многие из палестинцев русским языком владели. Да и не палестинцы…
Бородатый зашел в дом. Там, у замаскированной бойницы, через которую простреливался весь дворик — на коленях стоял человек с новеньким BHI PKM[97] — как укороченный румынский ПКМ, только полегче и качеством не сравнить. Еще двое, с автоматами Калашникова были по углам комнаты. Лиц ни у кого не было видно — замотаны шемахами, на головах чалмы.
— Джафар здесь — коротко сказал бородатый — вылез из норы, с….а.
— Бабушка надвое сказала… — неверяще сказал один из автоматчиков — ты веришь этому душку?
— Я никому не верю. Джафар замочил отца Хасана. Здесь такое не прощают. А от чьей руки ляжет враг — это уже не важно…
Бородатый достал нож, поддел лезвием полотно половой доски, та отскочила, открыв тайник. Из тайника — он достал длинный, в метр сверток из грубой, защитного цвета парусины. Сверток скрывал что-то типа большого ящика, у него были лямки, чтобы носить его либо в руках, либо за спиной, надев как рюкзак за спину…
Один из автоматчиков достал рацию.
— Гюрза-три, я Гюрза-один, как принимаешь?
— Гюрза-один, я Гюрза-три, слышимость хорошая. Подарки доставил. Нахожусь на позиции два, в готовности.