Мальчик не срезал дудочек. Он сидел под кустом ольхи, и вдруг потерял сознание. На несколько секунд. Ему пригрезилась красная вода. Ночью ему снился туман над озером. А днём он снова сидел под кустом, и снова потерял сознание, и снова видел красную воду. На следующий день всё повторилось. Он испугался. Четыре дня он старался обходить эфинский куст; четыре дня его тянуло туда; четыре ночи снился туман, и плеск воды, и чувство, что вот-вот он поймёт, узнает… На пятый день мальчик не выдержал. Потом был шестой, и седьмой. Потом…
А потом стали пропадать люди. Он мог бы стать хорошим некромантом. А стал некрооборотнем.
— Да быть этого не может! — возмутился Шелис, — Чтобы с одного трупа такой узел? Это труп сам должен был быть магистром, и закопать его должны были в чёрной точке! Или на нестабильном эфине.
— Шелис, это легенда.
— И чем же завершилась Ваша легенда? — полюбопытствовал гитарист.
Про слушателей я зря не подумал…
— В те края приехал молоденький некромант, сын князя, в прошлом наследник венца. Он захотел выяснить, в чём дело. Обследовал округу, под кустом посидел. Труп старшего брата на кладбище допросил… — пояснений, думаю, не требовалось. Первым делом некрооборотень сводит прижизненные счёты, — И нашёл оборотня. Тот сразу почуял мага и преобразовался[16]. Некромант кинул в него «дурман-пламенем» — оборотень увернулся. Маг сплёл «сеть Верна». Она похожа на вилы… вернее, что-то вроде стебля укропа с цветком. Конец у тебя в руках, а «цветком» надо задеть нежить. И вот, когда маг и оборотень кружили по лугу, пытаясь достать друг друга, прибежала мать пастушка и позвала его по имени. Некромант оглянулся, оборотень прыгнул, сеть ушла в самохват… погибли оба. Тела потом сожгли, пепел развеяли.
— Зачем это он оглянулся? — недоверчиво спросил практикант.
— Я, кажется, упоминал, что пастушка назвали в честь княжеского сына.
— Что ж… «Вариант», достойный внимания, — заключил певец.
— Неужели так и было? — расстроился Шелис.
— Конечно, нет! Но могло, — я перешёл на литенский, — Был у меня приятель, очень ответственный парень вроде тебя. В провинцию Зин мы приехали вместе, и когда я вышел на след оборотня, то первым делом помчался хвастаться. Мирек человек умный, меня скрутил, усыпил и запер, потом сообщил куда надо, короче, на оборотня шли шестеро магов. Из них три магистра. Еле справились. А Лэйрена эта ещё несколько мужей пережила.
— И всё-таки, как Далька стал оборотнем?
— Шелис, ну легенда же! Там столько дополнительных подробностей… Если петь «И стоял он в изолированной отталкивающей точке, шесть обводящих, эфин-тип местности — стабильный 7-лас», будет рунсонский стих… Я надеюсь, ты не любитель? — спохватился я.
Практикант ухмыльнулся:
— Вы ошиблись. Правильно будет «И стоял он да в точке поля чёрного/Изолированной точке, отталкивающей/О шести обводящих чёрных линиях/Что в эфин-стабильной (семь-лас) местности». Но, учитель… я думал, или некрооборотнями рождаются, или становятся в лабораториях, или нужны труп и колебания эфина. А тут… вот… странно.
— Ты ошибался. Маг-некромант может стать некрооборотнем при выполнении некоторых условий. Если маг потенциальный, собственная смерть в перечень условий не входит. И не спорь, я лучше знаю… я по ним магистерскую писал.
Шелис поёжился, и выяснять подробности не стал.
Странно. На него не похоже.
Дорийская шпинель
Мы покинули Рапухин рано утром. Болотный туман белым киселём растёкся по дороге; размытая клякса солнца почти не светила и совсем не грела. Практикант наколдовал «светляка», и перед нами полетел маленький зелёный шарик, который Лис тотчас попытался поймать (естественно, не преуспел — огонёк неизменно висел в лодке от седока). С именем Шелис точно прогадал, надо было выбрать «Бешеный котёнок».
В нескольких километрах от города дорога раздвоилась. Направо шла мощёная трехвозка[17], налево — лужистая грунтовая тропка. Кривой указатель пояснял, что правая дорога — это «Вельгродская тропа», а левая — «Стреленский тракт». Как жаль, что Умник учится не в Вешенке (сиречь, Вельгродской Школе Естественных Наук и Колдовства)…
Долго ехать по колдобистой тропе не пришлось: вскоре она нырнула в огромную лужу (или маленькое озеро) неопределённой глубины, а назад уже не вынырнула. Утонула, наверное. На карте этой дороги вообще не значилось, Дикий Удел представлял собой группу ёлочек, чёрточек и кружочков. Часть кружочков была подписана мелкими рунами, но эта часть была явно меньшей.