Девушка на лестнице полировала тряпочкой одну из голов. Буро-зелёную, чешуйчатую, клыкастую. Темняк-трупоед, тварь преядовитая, достаточно коснуться зубов, и…
Рука неизвестной скользнула к пасти. Времени на размышления не было, резким жестом я вызвал «вихрепилу». Хрустнуло дерево, на землю со стуком упали обломки лестницы. Незнакомка приземлилась беззвучно-профессионально, в полёте успев развернуться и принять боевую стойку: меч (откуда?!) в левой руке, «зеркало» в правой.
— С ума сошёл, некромант? — деловито осведомилась она.
— Я… рефлекторно, — растерянно ответил я, — Темняк же… ядовитый.
— У меня всё обезврежено, — уже вполне мирно сказала Лека, — Прошу прощения за фамильярность, господин некромант. Я тоже… рефлекторно.
— Может, перейдём на «ты»?
— По какому поводу ты сюда приехал?
Я спешился.
— Возвращался в Стреленск из Рунсона, случайно завернул… Не знал, что ты здесь живёшь, — Лека с задумчивым видом смотрела мне за спину. Удостоверившись, что там всего лишь Шелис, я добавил, — А это мой практикант.
Лека прищурилась:
— У тебя же другие были.
— К счастью, действительно «были». Пришлось взять ещё одного. Очень славный парнишка, к хулиганству не склонен, за деревню можно не беспокоиться. Кстати, у него…
— Ты что, бездельник, в некроманты подался?
— Нет!!! Магистр, скажите, что я не некромант! Пожалуйста!
— Он не некромант, — послушно сказал я, — Стихийник, полный маг. Стечение обстоятельств… я тебе потом расскажу, — тут меня осенило, — Слушай, ты ведь хорошо разбираешься в травах. У мальчика была навеянная лихорадка, и до сих пор кашель, сумеешь снять?
— Конечно… Так, некромант. Мой дом в конце деревни по этой стороне, он подписан — узнаешь. Но учти, конюшни у меня нет. И кто-то должен заплатить Янусю за сломанную лестницу, — Лека ткнула пальцем в дверь корчмы, — А раз сломал ты, ты и плати. Шелис, идём, я тебе синевики заварю. Неужели восьмая степень?!
Я же его не представлял! Так… кажется, таинственный «учитель», якобы съеденный краснозубом, жив и по сей день. Это (в отличие от здравствующей крестьянки-матери) действительно стоит скрывать: вёска за сбор[19], в Школу досрочно не приняли бы.
Корчмаря Януся, похоже, совсем недавно называли Янеком. По виду он и сейчас был Янеком: молодой парень едва ли за двадцать. За разговором он наблюдал из окна, так что, объясняться не пришлось (и то хорошо — не представляю, как бы я объяснялся…). Монета в полсбора примирила Януся с утратой лестницы, а ещё за вёску он согласился на недельку приютить Лиса с Рысёнком.
— А что, нечисть эта давно висит?
— То смотря какая. Первую башку приколотили — я ещё от гусей прятался, — ухмыльнулся Янусь, — Вон, гляньте, ratea sonumari. А последнюю вчера, latis nersa.
Если бы не «латис» вместо «латеис», произношение корчмаря было бы идеальным.
Куда я заехал?!
— Весёлая у вас магичка.
— Да не. Она не магичка, она… вроде рыцаря, — простодушно сообщил парень, — Колдовать не умеет, а мечом владеет отменно, с любой нечистью справится.
— Мечом? С любой?
Янусь заметно покраснел.
— Из лесных тварей, какие наведывались, с любой, — поправился он.
Я понимал, почему абиолог обманывает доверчивых селян, притворяясь, будто она «вроде рыцаря». Рыцарь не должен исцелять чёрную лихорадку (единственное лекарство — цветки адильского кактуса, растущего исключительно в пустыне Унчан материка Чоншу). Рыцарю не требуется снимать порчу с бездельника, которому в детстве всё позволяли, а теперь никто, кроме кривой Таськи, в жёны не идёт, да и той откупное давай. Не нужно навевать удачу, превозмогая третью аксиому Лайтимы (гласящую, что удача эфин-коррекции не подвержена). Не приходится менять погоду (сдав дисциплины стихийной магии на два и торжественно утопив конспекты в Выпускницкой Огнеяме). Незачем сочинять предсказания (ну где вы видели абиолога со способностью к предсказаниям?!) и внушать сборщику податей, что медный летник — это бронзовая вёска…
Словом, «под лунами найдёшь причин немало» абиологу представиться рыцарем.
А вот причин деревенскому мальчишке изучать литен я не вижу…
Жабинка изнутри оказалась не хуже, чем с краю: нет-нет, да встретится по-шерски разноцветный дом. Жилище Леки не подвело: светло-коричневое, с резными жёлтыми наличниками и застеклёнными окнами, с дверью, старательно разрисованной плющом и папоротником (знак мага восьмой степени затерялся в левом верхнем углу — эфин заметишь). С типично стреленской прихожей: тростниковый коврик на полу, рукомойник справа от входа, полочка для обуви, резной шкаф, зеркало… только светильника с огневиком не хватает.