В салоне такси ей бросилась в глаза карточка-удостоверение водителя с его паспортной фотографией и идентификационным номером, кое-как прилепленная скотчем к грязной плексигласовой перегородке, отделявшей передние сиденья от задних. Сами сиденья оказались сделанными из твердого пластика, который, вероятно, было очень удобно мыть после того, как пьяный пассажир как следует проблюется в салоне, но сидеть на них было довольно неудобно. По сравнению с этим функциональным убожеством просторные салоны лондонских кэбов, отделанные блестящей искусственной кожей, выглядели по-настоящему роскошно, но Кло решила, что нью-йоркское такси ей, в общем, нравится. Почему-то ей казалось, что в салоне машины витает еле уловимый дух опасности, свойственный ее любимым фильмам с участием Де Ниро. В лондонских такси ни о какой опасности не могло быть и речи.
Пока их машина неслась по шоссе, пролегавшему по пригородным районам Нью-Джерси, Кло неотрывно глядела в окно, чувствуя себя потрясенной до глубины души несхожестью всего, что она видела, с тем, что было ей привычно. Во-первых, они мчались не по левой, а по правой стороне дороги, отчего ей все время казалось, что с водителем что-то случилось и их вынесло на встречную полосу. Другими были и машины, которые ехали по шоссе рядом с ними. Громоздкие как комоды, и такие же угловатые, они были полной противоположностью небольшим, обтекаемо-аккуратным английским автомобилям. Рекламные афиши и объявления тоже казались Кло больше, ярче, грубее. «НУЖНА КОНСУЛЬТАЦИЯ ПСИХОЛОГА? ЗВОНИ!» – было написано на одном баннере ярко-алыми тридцатифутовыми буквами. Далее следовал номер телефона, начинавшийся с 1–800. Будь сейчас рядом Роб, подумала Кло, он бы наверняка не удержался и посоветовал ей позвонить по указанному номеру – уж больно необычно для себя она вела себя в последнее время.
Час пик, к счастью, уже миновал, поэтому, несмотря на то, что на дорогах было достаточно оживленно (должно быть, подумала Кло, по вечерам американцы едут в город, чтобы развлечься), они нигде не стояли. Всего через полчаса после отъезда из аэропорта их такси преодолело тоннель Линкольна и углубилось в лабиринт манхэттенских улиц.
В какой-то момент Джеймс постучал в стеклянную перегородку и велел водителю провезти их по Шестой авеню.
– Так ты сможешь лучше рассмотреть город, прежде чем мы попадем на место, – пояснил он, поворачиваясь к Кло.
– А где мы сейчас? – спросила Кло, с благоговением разглядывая высотные дома по обеим сторонам улицы.
– В Мидтауне[11], на 42-й улице.
Нет, подумала Кло, я попала не в кино, а в самый настоящий американский мюзикл![12]
– Раньше я всегда останавливался в деловом районе ближе к Уолл-стрит, – добавил Джеймс. – Там когда-то жила Бет, поэтому я знаю те места очень хорошо. По правде говоря, нам там было бы лучше, но…
«Нам»! Он сказал «нам», подумала Кло, чувствуя, как счастье горячей волной подкатывает к горлу. Значит, Джеймс мысленно уже соединил их в одно целое!
– …Но мне хотелось поселиться как можно дальше от наших коллег из «Британских журналов». Насколько мне известно, они остановились в Сохо, поэтому я выбрал для нас совершенно… совершенно особое место. Там гораздо меньше вероятности наткнуться на кого-то из знакомых… а кроме того, оно находится недалеко от театра «Гудзон», где будет проходить наша конференция, так что мы с тобой сможем проводить больше времени вместе.
И снова он сказал «мы с тобой»… Кло бросила на него быстрый взгляд и удивилась произошедшей с Джеймсом перемене. Они провели в Нью-Йорке едва ли больше часа, но он выглядел куда свободнее и раскованнее, чем в Лондоне. Теперь, подумала Кло, я, пожалуй, могу представить, каким Джеймс был в детстве: любопытным, подвижным, жадным до всего нового мальчуганом…
Ей стало жарко, и она нажала кнопку на дверце, опуская оконное стекло. В салон тотчас ворвался упругий теплый ветер: он играл ее волосами, и Кло почувствовала себя наверху блаженства.
Здесь даже пахнет по-другому, не так, как дома, поняла она. Поднимающийся из люков подземки пар, запах перегретого жира из многочисленных ресторанов, аромат раскаленного кофе и дыхание тысяч и тысяч людей, сгрудившихся на сравнительно небольшом пространстве улицы, смешивались между собой, образуя удушливо-сладковатый букет, который был более крепким и интенсивным, чем все, к чему она привыкла. На светофорах вместо красных и зеленых человечков вспыхивали надписи «Стойте», «Идите», у каждого здания пожарная лестница располагалась снаружи, все перекрестки и тротуары были сплошь оккупированы тележками розничных торговцев, а над всем этим – совсем как в фильмах – звучал нескончаемый вой далеких полицейских сирен.
12
42-я улица – одна из самых оживленных деловых улиц на Центральном Манхэттене, а также название популярного мюзикла.