Рядом со мной распростерлись Виктор и Ждан, Волин тоже не задержался.
– Ну вот, на первый раз вы познакомились, – подвел итог Седдик. – Хорошо все себя показали. И потренировались тоже хорошо. Завтра чтоб с первыми лучами были! Седдик… Ваше высочество. Не откажете ли в любезности? Граф Слав, декан факультета врачевания Королевского университета, желал бы присутствовать при ужине.
– Граф Слав? – Я вспомнил жилистого графа. – Да, конечно же, буду очень рад!
– Ваше высочество! – С порога поклонился мне граф. – Рад видеть вас еще в большем здравии!
– Да, я тоже рад себя видеть в еще большем здравии, граф!
– О, ваше высочество… Вы даже не представляете, как я рад известиям о выздоровлении семьи моего давнего друга, барона Седдика.
Вот, значит, они еще и друзья.
– Ну, как я понимаю, до окончательного выздоровления их еще далеко, потому не будем зарекаться…
Вот странно, если они друзья, так почему же тут оказался мастер Клоту, а не граф Слав?
– Да, не будем! – согласился граф. – Не ожидал я от мастера Клоту, не ожидал от него, что так быстро он сможет поставить на ноги людей, которые больны лихоманкой… Ваше высочество, вынужден признать, что я в нем ошибался. Причем с самого начала.
– Граф, что же вы, как доктор…
– …не помогли баронессе и ее дочке? – закончил за меня граф. – Сожалею, ваше высочество… Пусть я первым кину камень в того, кто скажет, что я не пытался.
– А как же раньше лечили… Лихоманку? – спросил я.
– Впервые о случае излечения я узнал недавно. От барона Седдика.
– Ничего себе… А что же делали с больными?
– Давали большую дозу отвара. Человек засыпал и не просыпался.
– Однако. – Покрутил головой я. – Но откуда данные, что от малой дозы отвара может наступить исцеление?
– Такие способы были распространены в Рохни, ваше высочество. Давно уже. Были слухи о том, что кто-то исцелился вот так.
– Погодите-погодите… Так вы предложили барону Седдику такой способ?
– Ваше высочество, врачи иногда должны принимать сложные решения… – поклонился мне едва заметно граф Слав.
– Чем же вы руководствовались? – спросил я. Нет, ну какого черта я лезу со своим-то уставом и в чужой монастырь? Да просто интересно стало, что тут да как, вот и лезу! Мир-то все еще чужой, незнакомый для меня. И узнать тут еще мне многое надо.
– Облегчением страдания больных, ваше высочество. Болезнь слишком сильна, и напрасно длить страдания без надежды на жизнь слишком жестоко.
– А как же клятва Ги…[23] – Я осекся. Какая еще клятва Гиппократа? Тут такой-то и не знают. Не говоря уж о Гиппократе. Я б еще про клятву врача Советского Союза вспомнил.
– Клятва, ваше высочество? Что за клятва?
– Не важно, не судите строго. Я просто ошибся…
– Ваше высочество, граф! – раздался голос баронессы Ядвилы. Беседовали мы с графом как раз у входа в зал. – Проходите, обед уже на столе! Седдик, сынок! Где ты? Все уже готово! Эй, ты! Где барон? Пригласи его немедленно!
Мимо нас шмыгнул лакей, побежал искать барона Седдика.
За ним вышла баронесса.
– Прошу вас к столу!
Вернулся лакей, объявил, что барон будет через несколько мгновений.
Через несколько минут и в самом деле появился децимал. Вытер руки узорчатым полотенцем, висящим у входа, прошел в зал, сел. Лакеи принялись разносить блюда, расставлять перед нами. Положили вилки и ложки, поклонились, удалились.
Начали есть. Граф улыбался во все тридцать два зуба, что-то говорил смурной немного баронессе. Когда баронесса чуть оттаяла, переключился на меня, стал рассказывать про Морскую стражу.
– Мой отец, добры к нему боги в Светлых Чертогах, отправил меня сначала в Морскую стражу, на корабль уважаемого барона Альтида, и сразу назначили на стражу огня… О, баронесса, сторожить огонь на корабле дело очень тяжелое и хитрое. Все угли хранятся в специальной жаровне, прикрепленной к палубе и закрытой со всех сторон металлической решеткой. Страж огня назначается капитаном и всегда должен следить за жаровней. Никто, кроме капитана и боцмана, входить в караулку не может, страж огня вправе любого другого просто зарубить на месте, независимо от того, дворянин это или простой матрос. Огонь на корабле дело страшное, бежать от него некуда, а потушить не успевают, хотя море вокруг[24]. Вот так и простоял с неделю, а потом сразу выдвинулись в большой поход. Тогда как раз появились большие пиратские семьи из океана, дикари с юга. Они приплывали на больших лодках, соединенных меж собой… Две или три лодки соединяют длинными жердями, на центральную ставят парус, и плавают себе… Могут плыть очень далеко. На каждой такой лодке может быть до тридцати воинов… Мореходы они хорошие и воины тоже хорошие, да с оружием у них, спасибо Светлым богам, беда. Металла хорошего у них дома обрабатывать не умеют, все оружие либо наше, либо еще где-то захватили.
23
Часть клятвы Гиппократа гласит, что «не дам никому смертельного средства и не покажу к тому пути». Некоторые понимают это так, что врач не должен давать больному яд даже для облегчения страданий.
24
Почти что реальные обычаи, на деревянных кораблях с огнем, фонарями и пороховыми складами было очень строго.