Дмитрий Быков
Чёрная речка
Роман
№ 205
Freedom Letters
Царское Село — Париж
2026
© Дмитрий Быков, 2026
© Freedom Letters, 2026
Александру и Владимиру Шаровым —
Александр Кушнер
До начала широкомасштабных градостроительных работ в Приморском районе в 1980-е годы Чёрная речка брала исток из обширного болота, окаймлявшего с юга озеро Долгое. Бассейн озера Долгого площадью 5,7 км² составлял примерно половину водосбора Чёрной речки. На этом протяжении Чёрная речка принимала многочисленные малые водотоки и дренажные канавы, проложенные по заболоченной местности. Бассейн реки изобиловал родниками и выходами напорных грунтовых вод.
В настоящее время верхняя часть русла Чёрной речки либо заведена в подземные коллекторы, либо стала элементом подземного дренажа. Кроме обустроенных площадок нескольких крупных магазинов, водосбор Чёрной речки подвергся (и продолжает подвергаться) интенсивным строительным работам.
В нижнем течении Чёрная речка сохранила черты, сформировавшиеся ко второй половине XX века, и впадает в Большую Невку. Протяжённость сохранившегося участка Чёрной речки составляет около 4 км, то есть более 60% общей длины реки в естественном состоянии. Чёрной речке присвоена вторая категория рыбохозяйственных водных объектов.
Википедия
Часть первая
Исток
Глава первая
1
Любой, кто долго, слишком долго сидел на берегу мелкой и теплой русской реки, глядя на березу на противоположном берегу, всматривался в ее ствол, похожий, как говорится в одном важном стихотворении, на древнюю рукопись, свернутую в рулон текстом внутрь, любой, кто замечал, как эта береза начинает двоиться, троиться — и вот она уже не береза, а белотелая сказочная красавица, лесная кикимора, ведьма, сирена, пожирательница душ, любой, кто видел, как дрожит и зыблется полный зудящими комарами воздух, и вот уже в нем теряется, размывается понятный контур вещей и все оказывается не тем, чем представляется, — любой, говорю я, кто долго сидел летом на берегу русской реки и начинал задыхаться во влажном, уютном тепле русской утробы, когда вот уже вам кажется, будто вы не можете встать и навсегда здесь останетесь, растворитесь в полусне русского полудня, как в бесконечно длинной и запутанной вступительной фразе русского романа с ее путаным «Синтаксисом» и размытыми «Гранями», любой, кто долго сидел, кто вообще долго сидел, потому что в России все сидят, долго запрягают и никуда не едут, любой, кто долго сидел на берегу русской реки и вглядывался в двоящуюся и троящуюся, на глазах творящуюся реальность, не мог внятно ответить, зачем он тут так долго сидит и какого черта думает высидеть.
Кто дочитал этот абзац и не бросил чтение, может двигаться дальше. Мы отсеяли всех, кто нам не нужен, и можем наконец серьезно поговорить с теми, кто нужен.
Однако любой, кто сидел достаточно долго — неважно где, но предположим для красоты, что на берегу летней русской реки, — понимает, что в России есть две версии всего, включая пейзаж. Одна является официальной и насквозь лживой. Вторая — диссидентской и еще более лживой, потому что позиционирует себя как истинная, но к реальности имеет еще меньше отношения, чем первая. В частности, вторая версия предполагает, что если все устроить правильно, то может быть хорошо. Борьба этих версий, как бесконечная схватка нанайских мальчиков, призвана только отвлекать внимание от главного: от того устройства России, в котором все уже хорошо, — точно так же, как и борьба нанайских мальчиков лишь маскирует тот сенсационный факт, что никаких нанайских мальчиков нет, а есть две шубы и один дядя [1].
1
Танцевальный номер «Борьба нанайских мальчиков» поставлен А. Матусом-Марчуком в 1975 году, хотя кажется, что он был всегда. На самом деле так и есть. (Здесь и далее — примеч. автора.)