— Хай. Да. Извините, не привыкла к акценту кокни.[7] Пожалуйста, говорите на правильном английском.
Лен мысленно чертыхнулся.
— Так выходил он или нет?
Управляющий снова пришел на помощь. Однако на сей раз перевод, видимо, не очень получился. Она ответила:
— Бартон-сан денакатта кэдо, отото-сан ичидо… [8]
Управляющий быстро перебил:
— Сора ва канкэй най.[9] — Он с улыбкой повернулся к таксистам. — Она уверена, что мистер Бартон не выходил.
Лен посмотрел на нее с сомнением.
— Вы уверены?
Девушка кивнула.
Оставалось только уйти и закрыть тему Бартона. Еще два дня, и срок, установленный Поппи, закончится, а у них нет никакой надежды.
Они молча поехали назад в Ньюбери-Парк, чтобы отчитаться перед измотанным Эйнштейном. Первоначально он собирался ехать с ними. Но в отсутствие Джулии он замещал ее на многочисленных встречах с Альбертом Остином, Робертом Куилли и юристами из «Макфарланз». Джулия сделала все, что могла, объяснив ему, что надо говорить, и деликатно попросив юристов по возможности брать переговоры на себя. Несколько раз Остин и Куилли бросали на Эйнштейна странные взгляды, заставляя его обливаться холодным потом, так что он явно потерял не один фунт.
Дверь открыла Рут, впустила их и поставила чайник, пока Лен докладывал.
— Ничего хорошего, приятель. Они оба говорят, что он не выходил.
— Что значит «оба»?
— Управляющий и официантка по имени Ханако. Говорил в основном управляющий, девчонка почти не владеет английским. Они лопотали друг с другом по-японски, а мы, само собой, ни шиша не понимали. Конечно, жаль, что так вышло. Мы с Терри думаем, что она бы могла сказать побольше, чем парень.
Эйнштейн снял очки, потер лицо и опять надел их.
— Что ж, у меня новость получше: думаю, я почти завоевал признание как сотрудник инвестиционного банка.
Терри удивился.
— Что? За один день? Господи Иисусе, как подумаешь, сколько лет у меня ушло, чтобы сдать экзамен на таксиста… Если б я знал, что банковское дело такое легкое…
Лен встал:
— Мы лучше пойдем, Эйнштейн. Наверно, надо сказать Поппи правду о том, что мы не нашли убийцу.
Эйнштейн поскреб подбородок.
— Что за спешка? У нас есть еще завтра и канун Рождества.
Он уселся за компьютер, Терри и Лен направились к выходу. Когда они ушли, он порылся на стеллажах и наконец нашел тонкую книжку в мягком переплете. Это был самоучитель японского языка, который он для развлечения брал с собой на медовый месяц, но ни разу не открыл.
Маркус рано покинул «Савой». Не хотел опоздать на встречу. Фрэнк Мейкпис тоже явился вовремя. Было морозно, и они поставили машины валетом, чтобы можно было говорить, не вылезая наружу. Маркуса удивило выражение на лице Фрэнка. Он не просто нервничал, как обычно, в нем чувствовалась какая-то новая напряженность. Фрэнк высунул конверт из окна.
— Вам это не понравится.
У Маркуса сжалось сердце.
— Почему? В чем дело?
— Сперва давайте деньги.
Маркус передал ему пачку купюр.
— Так что же случилось?
— Сектор автомобильных тормозов. Там выявлен производственный брак, который, возможно, привел в Америке к тяжелым авариям. Компаниям, покупающим наши тормоза, придется отозвать из продажи все свои машины. Они завалят нас исками. На выплату компенсаций уйдет не меньше одного-двух миллиардов.
— Одного-двух миллиардов фунтов?
Мейкпис кивнул.
— Да. Это далеко превышает наш страховой фонд.
— Черт побери. — Маркус с силой стукнул по рулевому колесу, затем вскрыл конверт. Вот оно, черным по белому. Жуть. Похоже, «Юэлл» может остаться без прибылей.
— Это не остановит швейцарскую сделку, а? — Фрэнк изнывал от тревоги. Он очень надеялся получить новую должность, мечтал возглавить финансовый отдел «Бурликона» в Великобритании, как легкомысленно посулил ему Маркус, ни слова не сказав Манцу.
Маркус покачал головой и спокойно произнес:
— Понятия не имею. — Он уже прикидывал, нельзя ли подретушировать эту информацию. — Мне пора.
Он резко подал назад свой «БМВ», развернулся так, что шины взвизгнули, и помчался в Лондон.
34
В среду Мэри Лонг до полудня разыскивала Берни Финча. Весь вторник она играла в кошки-мышки, зная из сообщений на пейджер, что Хант в ярости и что ее разыскивают. С понедельника она не была дома и не пользовалась своей машиной. Вместо этого взяла автомобиль напрокат и сняла номер в захудалой гостинице на окраине Эссекса.