Эйнштейну больше нечего было делать в «Макфарланз». Он прогулялся по улицам, наслаждаясь холодным утренним воздухом, а потом направился в библиотеку университета. Прошлой ночью он одолел начальный курс японского языка. Теперь у него было три часа на освоение среднего уровня, а потом — обед в «Кику».
— Я возьму темпуру[10] и пиво «Сантори». Как вас зовут?
— Юми.
— Ханако сегодня здесь?
— Да, вон она, в пурпурном кимоно.
— Я могу с ней поговорить?
— Конечно, но она плохо говорит по-английски.
— Ничего. Попросите ее подойти сюда. Спасибо… Здравствуйте. Ханако сан дэсука?[11]
— Хай.
— Я из полиции, из кэйсацу. Вы были здесь восемнадцатого ноября? Юичидацу но юхачиничи?
— Хай.
Она нервничала и бросала тревожные взгляды на управляющего, который занимался шумной компанией новых посетителей. Эйнштейн продолжал:
— А Чарлз Бартон тоже был здесь в тот вечер?
— Хай.
— Он выходил из ресторана за время ужина?
— Ии-э. Нет.
— Вы уверены?
— Хай.
Опять нервные взгляды. Если это правда, то какого черта она так дергается? Эйнштейн поднажал еще.
— Если вы не скажете мне правду, то сядете в тюрьму. — Он сложил запястья вместе, как бы намекая на наручники. — Кэймусо ни ику-дзо! Говорите все, что знаете. Дзэнбу осиэро![12]
— Управляющий не хотеть плохо. Мистер Бартон очень хороший клиент.
На ее глаза навернулись слезы. Теперь и управляющий заметил их и поспешил на выручку.
— Быстро, — прошипел Эйнштейн. — Хайаку.
Она еще раз всхлипнула и наконец сказала:
— Мистер Бартон не выходить. Дэмо карэ но отото-сан ва сото э декакэтэкитано.[13]
— Господи Иисусе.
В этот миг подбежал управляющий, сердито посмотрел на Эйнштейна и отослал бедняжку Ханако на кухню.
Забыв уплатить, Эйнштейн бросился вон из ресторана, на ходу вытаскивая телефон.
— Лен, ты где?
— С Поппи, смотрю новости.
— Девушка говорит, что Чарлз Бартон не выходил из ресторана, но его брат Гай выходил. Его опять показывали по телевизору?
— Должны показать с минуты на минуту. Интервью перед вылетом в Марокко… как раз начинается. Я прибавлю громкость.
— Лен, не надо. Просто запиши на видео.
— Постараюсь… Как эта чертова штука работает? Поппи, что надо делать?.. Есть, Эйнштейн, записываю.
До Эйнштейна донеслись ответы Гая Бартона:
«…около городка Эль-Фарсия, на юго-западе Марокко. Там идеальные условия с точки зрения ветра, температуры и поверхности для приземления, очень сходные с Туларосой в Нью-Мексико, где Киттингер установил свой рекорд… Да, я буду прыгать с высоты около ста десяти тысяч футов со специально сконструированного гелиевого аэростата».
«Во сколько это обошлось?»
«Конечно, недешево. Несколько миллионов долларов».
Ух ты! Эйнштейну пришлось кричать в телефон, чтобы привлечь внимание:
— Лен, Лен… Ты слушаешь?
— Конечно, дружище.
— У меня нет времени объяснять. Поезжай ко мне домой, пусть Рут даст тебе голосовой анализатор. Привези его и видеозапись в «Макфарланз». Я попрошу предоставить нам комнату, телевизор и видеомагнитофон. Давай быстрей. Я скажу Терри и Джулии, чтобы они тоже приехали.
Эйнштейн проехал прямо к юристам, все организовал и использовал оставшееся время, чтобы хитростью пробиться на коммутатор телекомпании «Скай ньюз». Ему сообщили, что интервью у Гая Бартона брали в его доме в Холланд-Парке. Наврав еще чего-то, он выудил у девушки адрес.
Наконец явились Джулия и Терри, а за ними ввалился Лен, обливаясь потом под тяжестью анализатора. Терри сунул запись в пасть видеомагнитофона, а Эйнштейн настроил и запустил аппарат.
Мудрить с проводами не было времени, они просто включили видеозапись интервью, а Джулия держала микрофон перед телевизором. Эйнштейн крутил ручки — наконец все было готово. Он выбрал только одно слово: «миллион» — и наложил его запись на слова убийцы.
Полное совпадение.
10