Страховые компании в свою очередь оказались перед необходимостью максимизировать прибыли от своих вложений. Дружеские отношения, которые поддерживал с этими группами сэр Майлс, отец Чарлза и его предшественник на посту председателя, обесценились, и многие из этих компаний продавали акции банка. Как раз когда последний из таких пакетов был выброшен на рынок, Чарлз Бартон сделал шаг в сторону Цюрихского банка.
Именно швейцарцы, пренебрегая более осторожным английским подходом, настояли нанять Роско Селларса и его людей. Бартон понимал, эти варяги могут навсегда изменить весь облик банка, тем более что команда Селларса будет работать в отделе корпоративных финансов, флагмане банка. Если б они занялись глобальным маркетингом или вошли в фондовое управление, то были бы куда менее опасны. Но команда Селларса попадет в самое сердце машины, и этот шаг способен привести либо к славе, либо к разгрому. Бартон играл с двухсотлетней историей семьи в «удвоить или отквитать».[2] Расхаживая взад-вперед в ожидании Лаутеншюца, он искренне надеялся, что, согласившись уплатить дань и нанять Селларса, он по крайней мере купил себе небольшую отсрочку. К тому времени, когда Лаутеншюц наконец появился и приступил к рыбной закуске, эта надежда уже испарилась.
— Итак, Чарлз, Роско начинает в понедельник?
— Совершенно верно. Их восемь человек.
— Но это только начало, да? Селларс, безусловно, возьмет еще людей?
— Вероятно. Сперва надо разобраться с этими.
— Надеюсь, это не займет у них много времени. Чтобы «Скиддер» работал лучше, нам нужны хорошие сотрудники, и быстро. И сейчас у вас есть прекрасная возможность избавиться от кое-какого балласта. Я встречался со всеми директорами этого отдела. Почти всем им — как это говорится? — пора в архив.
Очень несправедливо, подумал Чарлз Бартон. Он доподлинно знал, что Лаутеншюц провел с каждым не более пяти минут.
— Столь огульное суждение несправедливо. Некоторые из молодых — Маркус Форд, например, — превосходные специалисты, ничуть не уступающие своим коллегам в Сити. А старики, признаться, подобны иным винам: они плохо переносят путешествия. Однако по эту сторону пролива они работают вполне достойно.
— В таком случае как вы объясняете низкие показатели «Скиддер» в таблицах банковской лиги? Ответьте…
Но не успел Бартон открыть рот, как Лаутеншюц продолжил:
— Кстати, Великобритания уже не «главный рынок». Надо учиться думать глобально, Чарлз. И, похоже, на это способны только американцы.
Бартон заметил оскорбление, но решил сдержаться.
— Уверяю вас, Эрнст, если Роско подберет хорошие кадры, я лично никак не стану ему препятствовать.
— Отлично. Пожалуй, Роско не помешает приглядеться и ко всей структуре банка. Ваша структура слишком ограниченна и неповоротлива. Полезно обратиться к американской модели, с перекрестными связями в пределах группы. Если нынешний персонал примет такие изменения, тогда прекрасно. Если нет, то, как вы говорите, препятствовать они не смогут.
Это возмутительно, думал Бартон, когда официант убирал закуску. Каков нахал, ведет себя как хозяин, будто он, Чарлз Бартон, у него на побегушках!
Лаутеншюц тотчас уловил его настрой. Он откровенно презирал Бартона, который занимал свой пост явно по наследству, тогда как он, сын крестьянина, обязан успехом только себе самому. Хотя пока рановато показывать ему это. Не рассчитал, нанес не в меру сильный удар, надо чуточку отступить.
— Прошу вас, Чарлз, поймите, наше правление тоже жмет на меня, хочет получить максимум от наших инвестиций. Именно я внес предложение о покупке акций «Скиддер» и потому несу ответственность. Извините меня, если я иногда чересчур увлекаюсь, стараясь вам помочь.
Бартон кивнул, слегка смягчившись. Лаутеншюц решил, что исправил положение. Хорошо, можно двигаться дальше.