— Все зависит от того, верят ли они в свою способность создать такие доходы, особенно если речь идет о новых способах ведения бизнеса.
— Как самый старый человек в этой комнате, я бы, пожалуй, так не сказал, — вмешался Чарлз Бартон. — Но Маркус имеет в виду другое: старого пса новым штучкам не обучишь.
Роско кивнул и отправил в рот целую запеченную картофелину.
— Что ж, надеюсь, они поймут, что времена меняются. Нравится им это или нет, но мы на них поднажмем, зададим жару. Верно, Чарлз?
Чарлз кивнул. Патриция содрогнулась. Чем скорее этот омерзительный тип покинет ее дом, тем лучше. Ну и манеры! О чем вообще думал ее муж, нанимая таких людей?
— А не понравится жар, — продолжил Селларс, — пускай убираются из кухни. Фактически выбора у них не будет.
На миг воцарилось молчание. Бартон был отнюдь не в восторге от последнего замечания. Конечно, оно справедливо, но если Селларс решается говорить такие вещи, еще не зная людей, они отвернутся от него, а это совершенно ни к чему.
Тишину нарушил Роско:
— Изумительное мясо, Патриция! Вы потрясающе готовите. Чарлзу чертовски повезло.
Единственным ответом был убийственный взгляд, которым Патриция испепелила мужа. Теперь он официально предупрежден, что ланч пора заканчивать, и поскорее.
А Роско светским тоном продолжал:
— Ну, Чарлз, когда же я наконец увижу вашего знаменитого брата?
Эйнштейн проводил воскресенье в обществе компьютера. Временами Рут приносила что-нибудь закусить. Она очень хорошо отнеслась ко всему этому. Эйнштейн видел, что Рут, конечно, боится потерять дом, но, как настоящий воин, не дает страху взять верх над бесконечной способностью к состраданию.
С Поппи Рут встречалась один-единственный раз, когда Эйнштейн брал ее с собой, чтобы она рассказала, как ведутся фармацевтические исследования. Рут видела, как девочка откликалась, и была в восторге от учительского таланта Эйнштейна, после чего готова была свернуть шею тем маленьким хулиганам из Хакни.
Сейчас, когда она наблюдала, до какой степени ее муж увлечен последним своим проектом и как он рад, что его мозги пригодились для дела, материнский инстинкт не позволял ей мешать ему. Он искал в Интернете статьи о банкирах и крупных сделках с акциями. Материалов было полным-полно, однако же особое его внимание привлекла заметка в «Санди бизнес» о банкире, который занимался сделкой для «Фернивал». Он распечатал ее и позвонил Лену на мобильник. С тех пор как они приняли решение, Лен вкалывал как проклятый, выплачивая взносы по второй закладной.
— Лен, тот банкир из «Скиддер», который навел тебя на ИФК… не помнишь его имя?
— Да нет, Эйнштейн. Молодой, не старше тридцати пяти, очень самодовольный. Фамилия, кажись, как-то связана с машинами…
— Форд?
— Точно, Форд.
— Я просматривал прессу. Есть заметка о нем. Как, по-твоему, стоит внести его в наш список?
— Почему бы и нет? Нам аккурат такие балаболки и нужны.
— Ладно, я его запишу. Что слышно от Терри?
— Ни шиша. Может, ему стыдно признать, что он не одержал победу.
— Я оставлю для него сообщение. Вечером надо встретиться, поделим банки между собой.
— Хорошо. Давайте у нас в девять?
8
— Так кем ты себя считаешь — англичанкой или американкой?
— Я чувствую себя англичанкой, но думаю иногда как американка.
— Ты давно там живешь?
— Я часто ездила туда на школьные каникулы, когда папа работал в Вашингтоне. Потом три года училась в Гарварде, готовила магистерскую диссертацию, и пять лет работала на Уолл-Стрите.
— Удивляюсь, что ты вернулась. Ведь Лондон куда скучнее Нью-Йорка, верно?
— Я пока не разобралась. Santé.[3]
— Твое здоровье.
Мысль в конце первой лондонской недели пригласить Джулию выпить по бокальчику подал Грейс Маркус. И сейчас девушки сидели в баре на первом этаже ресторана «У Жерара» в Бишопсгейте.
— Ну и как твои впечатления от «Скиддер», Джулия?
— Пожалуй, мне нравится. Отношение дружелюбное. Мы-то ожидали, что нас встретят, как чужаков.
— Может, ты не заметила, но к тебе относятся дружелюбнее, чем к другим из вашей команды. Вероятно, из-за твоей внешности. Наши парни всю неделю только о тебе и говорили…
Что правда, то правда. Длинные ноги Джулии, каштановые волосы, серо-зеленые глаза и точеное личико произвели настоящий переполох, у администраторов и заместителей директоров слюнки потекли сразу же, едва она появилась. Грейс повторяла услышанные комплименты без малейшей злости. Джулия была несколько изящнее, но Грейс ничуть не сомневалась, что сама она в целом не менее привлекательна.