— Так кто его купит?
— Это же очевидно — Цюрихский банк.
Маркус презрительно рассмеялся.
— Вы всерьез полагаете, что Цюрихский сможет добиться успеха в инвестиционной сфере?
— Цюрихский? Глупая шутка. Да они плитку шоколада толком развернуть не сумеют. Через пять лет они разрушат «Скиддер» до основания. Но кого это волнует? У них куча денег, чтобы купить его, и они хотят удостовериться, что руководство сидит потому только, что платит нам до неприличия много. И вы, Маркус, должны сейчас спросить себя: где я буду, когда этот денежный состав отойдет от станции? В первоклассном вагоне-ресторане вместе со мной, попивая бокальчик марочного бордо, или на подножке вагона второго класса?
Маркус почти успокоился. Он изо всех сил старался сохранить равнодушную мину, но глаза говорили о другом. Селларс заметил это и поднажал еще:
— Теперь о деньгах. Если б ваша операция с «Фернивал» прошла успешно, банк имел бы сто миллионов фунтов. Какая часть этой суммы попала бы в ваш карман?
— Вы знаете, как действует наша премиальная система. Она не связана напрямую с доходами, которые мы обеспечиваем. В общем, я бы ожидал в этом году чек на кругленькую сумму.
— На какую же?
— В прошлом году мой бонус составил полмиллиона. Я не знаю… семьсот, восемьсот тысяч, может быть, миллион? — Маркус считал это огромной суммой.
— И вы были бы довольны?
Что тут ответишь? Маркус был бы счастлив почти до безумия, получив миллионный бонус. Но совершенно ясно, что такой ответ неверен.
— Я бы не сказал, что доволен, нет.
— Что ж, рад это слышать. А то я было подумал, что имею дело с мальчишкой-бойскаутом, а я терпеть их не могу. Пойдем дальше. Когда я пришел в «Скиддер», там ходило множество слухов о моем гонораре. Как всегда, преувеличенных. Но я действительно получаю двадцать процентов дохода от сделок, которые мною инициированы. А значит, если мы оживим наш проект с моим покупателем, я получу двадцать миллионов только от одной этой сделки. Теперь я хочу сделать вам предложение. Я не справлюсь с этой сделкой без помощника. Действовать нужно быстро, пока акции «Юпитера» не поползли вверх, и любому другому директору просто не хватит времени набрать нужный темп. Вдобавок вы единственный, кому я доверяю.
Маркус пришел в «Кантину», намереваясь высказать Селларсу все, что о нем думает. Вместо этого слова́ Роско зажгли в нем теплый луч надежды.
— Если вы согласитесь работать со мной, Маркус, я предложу вам треть того, что причитается мне.
Маркус невольно сглотнул. Боже правый, неужели он действительно говорит о шести миллионах шестистах тысячах фунтов? Селларс с усмешкой наблюдал, как он производит эти вычисления.
— Да, вправду большие деньги? И это лишь начало. Когда швейцарцы получат контроль над «Скиддер», обязательно произойдут большие перемены. Подозреваю, что мне предложат весьма высокий пост, поэтому освободится место руководителя отдела корпоративных финансов.
— Соруководителя, — напомнил Маркус.
Селларс улыбнулся:
— Не думаю. Разве у Майерса есть будущее в новом мире? Полагаю, мы просто упакуем его и других в ящик и отправим в «Парк Юрского периода».
Маркус тихонько фыркнул. Надо признать, что все это… довольно интересно. Глядя на Маркуса, Селларс понял, что жертва созрела для убоя:
— Так в чем дело? Соглашайтесь, и мы сразу обсудим детали. Будете медлить или откажетесь, и мы обо всем забудем.
— Я согласен.
— Молодец, — Селларс пожал руку Маркуса. — Хорошо, давайте закажем кофе и приступим к делу.
Чарлз Бартон вернулся в офис весь разбитый. Роберт Куилли не говорил громких слов, не бушевал. Он выслушал его и задал один или два вопроса. И во время всего разговора в его глазах горел холодный, мощный гнев, что было гораздо страшнее любого необузданного взрыва эмоций. Когда разговор закончился, Роберт встал, ледяным тоном подтвердил, что связи «Фернивал» со «Скиддер» разорваны, и пожал Бартону руку. Ему было совершенно ясно, что Бартон — жалкая пешка в этой игре, и в его прощальном взгляде сквозила презрительная жалость.
Бартон позвонил Патриции и сообщил, что не приедет. Ему была невыносима сама мысль ехать в Глостершир и все выходные видеть ее полное безразличие к его неприятностям. Сидеть с ней за столом, выслушивая нескончаемую болтовню о лошадях, о всяких там Барборах[4] и буковых рощах, было выше человеческих сил.