Из-за спины гиганта вперед вышла женщина, наверное, та самая, что минуту назад говорила в мегафон. Она протянула руку и одним пальцем оттолкнула винтовку убийцы. Пейнтер подумал, что не у каждого мужчины хватило бы на это сил.
На вид ей было лет сорок. Коротко подстриженные темные волосы, зеленые глаза. Толстая белая парка с капюшоном, отороченным мехом, скрывала фигуру, но двигалась женщина с грацией юной девушки.
— Доктор Анна Спорренберг. — Она протянула руку.
Если рывком притянуть женщину к себе и схватить за горло, ее можно использовать в качестве заложника… Но, встретившись взглядом с убийцей, Пейнтер передумал и пожал протянутую руку. Раз уж его до сих пор не застрелили, лучше соблюдать вежливость и играть по предложенным правилам до тех пор, пока эта игра гарантирует ему жизнь. К тому же он отвечает за Лизу.
— Директор Кроу, — продолжила женщина, — последние часы по каналам международных разведывательных служб, кажется, только и твердят, что о вашем исчезновении.
Пейнтер постарался ничем не выдать своих чувств. Он не видел причин скрывать свое имя. Возможно, оно даже принесет ему выгоду.
— Полагаю, вам известно, какие ресурсы могут быть задействованы для того, чтобы меня отыскать.
— Natürlich,[18] — проронила она по-немецки. — И все равно не советую рассчитывать на успех поисков. А пока приглашаю вас и вашу молодую спутницу к себе в гости.
Пейнтер шагнул назад, словно желая прикрыть Лизу собой.
— Доктор Каммингс не имеет к случившемуся никакого отношения. Она просто медицинский работник, присланный на помощь пострадавшим. Ей ничего не известно.
— Очень скоро мы выясним правду.
Вот так, коротко и ясно. Ему открыто заявляют о том, что они с Лизой до сих пор живы только благодаря тому, что владеют некоей информацией. И эту информацию вытянут из них любой ценой. Пейнтер почти осмелился на решительные действия. Быстрая смерть лучше, чем медленная агония. Он слишком много знает, чтобы рисковать.
И тем не менее он не один. Пейнтер мысленно увидел Лизу, согревающую в своих ладонях его руки. Пока жизнь не закончена, жива и надежда.
Подошли другие охранники и под прицелом винтовок вытащили из пещеры Лизу. Пленников повели к снегоходам. Пейнтер встретился взглядом с испуганной Лизой и про себя поклялся защищать ее до последнего.
Когда пленников связали, к ним подошла Анна Спорренберг.
— Прежде чем мы тронемся в путь, хочу вас честно предупредить кое о чем. Думаю, вы поняли, что мы не можем вас отпустить. Я не намерена давать вам ложную надежду, зато готова пообещать безболезненную смерть.
— Как монахам монастыря Темп-Ок? — дерзко ответила Лиза. — Мы были свидетелями вашего так называемого милосердия.
Пейнтер тщетно ловил взгляд Лизы, чтобы остановить ее. Сейчас не время обострять отношения с захватчиками. Мерзавцы не задумываясь прикончат их на месте. Нужно играть роль пленников, готовых к сотрудничеству. Однако Пейнтер опоздал.
Удивленно уставившись на Лизу, как будто только что ее заметила, Анна резко ответила:
— Мы действительно проявили добросердечие, доктор Каммингс. Вы ничего не знаете о болезни, поразившей монастырь, и о тех ужасах, которые ожидали монахов. Нам они хорошо известны. Их смерть — не убийство, а акт милосердия.
— Кто дал вам на это право? — не сдавалась Лиза.
Пейнтер придвинулся ближе.
— Лиза, возможно…
— Подождите, мистер Кроу. — Анна шагнула к Лизе. — Кто дал нам право, спрашиваете вы? Опыт, доктор Каммингс, печальный опыт. Поверьте моему слову, убийства в монастыре действительно были проявлением доброты, а не жестокости.
— А ради чего погибли люди, с которыми я прилетела на вертолете? Их гибель тоже проявление доброты?
Анна вздохнула, словно устав от разговоров.
— Иногда приходится принимать непростые решения. Наша работа имеет слишком большое значение.
— А что станет с нами? — крикнула Лиза вслед удалявшейся женщине. — За сотрудничество вы обещаете безболезненную смерть. А если нам не захочется с вами сотрудничать?
Анна шагнула к снегоходу.
— Пальцы вам никто выкручивать не станет, если вы об этом. Мы применяем только медицинские препараты. Мы не варвары, доктор Каммингс.
— Нет, вы просто нацисты! — бросила ей в лицо Лиза. — Мы видели свастику!
— Не говорите глупостей. — Анна перекинула ногу через сиденье снегохода и снисходительно посмотрела на пленников. — Мы больше не нацисты.
18 часов 38 минут
Копенгаген, Дания
О чем только думала Фиона, решив явиться на аукцион после того, что произошло днем? Ответственность за девушку оказалась нелегкой ношей. Грей признался самому себе, что ее внезапное появление давало ему желанный повод лично побывать на торгах. Именно сюда вели следы злодея, который взорвал магазин и убил Гретту Нил.
Косые лучи заходящего солнца превратили дверь аукционного дома в серебряное зеркало. Подойдя ближе, Грей замедлил шаг и придирчиво себя оглядел: немыслимо дорогой костюм от Армани, темно-синий, в едва заметную полоску, сидел как влитой, вот только ворот крахмальной сорочки давил на шею. Грей поправил бледно-желтый галстук. Приходилось мириться с ролью американского толстосума.
Обстановка холла была выдержана в чисто скандинавском стиле, то есть с полным отсутствием предметов интерьера: выбеленное дерево да стеклянные перегородки. Единственный предмет мебели — тонкий, причудливой формы стул, стоящий рядом с крохотным столиком. На столешнице одинокая орхидея выбросила тонкий стебель с анемичными коричневато-розовыми цветками. Швейцар затушил сигарету в цветочном горшке и с кислой миной шагнул навстречу посетителю.
Грей извлек из кармана и протянул приглашение. Чтобы получить эту бумажку, потребовалось перевести в фонд аукционного дома депозит размером в четверть миллиона евро, подтверждающий, что участник столь эксклюзивного мероприятия располагает достаточными ресурсами. Швейцар изучил приглашение, кивнул и направился к бархатному шнуру, который перегораживал проход к широкой лестнице. Внизу лестница упиралась в стеклянные вертящиеся двери, ведущие к аукционному залу. Их охраняли два сотрудника службы безопасности. Один держал в руке металлоискатель. Грей покорно развел руки в стороны и позволил себя обыскать, заодно приметив видеокамеры у входа. После досмотра второй охранник нажал на кнопку и открыл дверь.
В шумном многоголосье угадывались итальянские, голландские, французские и английские фразы. Казалось, весь мир решил посетить престижный аукцион. Грей вошел в зал, ловя на себе пристальные взгляды. Однако всеобщее внимание было приковано к нескольким стеклянным витринам вдоль стен. Работники аукционного дома, все в одинаковых черных костюмах, выстроились за стеклянным прилавком, словно продавцы в ювелирном магазине. Надев белые перчатки, служители любезно помогали покупателям осмотреть предметы, выставленные на торги. В углу тихо играл струнный квартет, несколько слуг разносили по залу высокие бокалы с шампанским.
Грей подошел к ближайшему столу, где ему вручили табличку с номером, и неспешно двинулся вдоль зала. Кое-кто из покупателей уже занимал места в партере. Грей заметил девушку и юношу, что явились на торги последними. Тех самых «звезд немого кино». Молодой человек, наклонившись, шептал что-то на ухо своей спутнице. Их поза была до неуместности интимной. Возможно, такое впечатление складывалось из-за внешности девушки: ее гибко изогнутая шея, длинная и податливая, словно ждала поцелуя.
Грей не спеша покружил по помещению и не заметил ничего, что бы его встревожило. И никаких следов Фионы. Где же она?
Один из служителей извлек книгу в кожаном переплете и осторожно выложил на витрину, чтобы тучный джентльмен мог посмотреть раритет поближе. Тот заинтересованно склонился над фолиантом, водрузив на нос очки. Грей тоже обратил внимание на книгу: трактат о бабочках с рисунками автора, тысяча восемьсот восемьдесят четвертого года.