Конфуций дожил до пятидесяти лет и одного года, а не слышал о пути. Тогда [он] отправился на юг, достиг Пэй, увиделся с Лаоцзы и тот [его] спросил:
— Ты пришёл? Я слышал, что ты добродетельный с Севера. Ты также обрёл путь?
— Ещё не обрёл, — ответил Конфуций.
— Как же ты его искал? — спросил Лаоцзы.
— Я искал его в мерах и числах, но за пять лет [так и] не обрёл,
— Как же ты ещё искал?
— Я искал его в [силах] жара и холода, но за десять лет и два года [так и] не обрёл.
— Так, — сказал Лаоцзы. — Если бы путь можно было подносить [в дар], каждый поднёс бы его своему государю; если бы путь можно было подавать, каждый подал бы его своим родителям; если бы о пути можно было поведать другим, каждый поведал бы о нём своим старшим и младшим братьям; если бы путь можно было вручать другим, каждый вручил бы его своим сыновьям и внукам. Но этого сделать нельзя по той причине, что [путь] не задержится [у того, у кого] внутри нет главного; не подойдёт [тому, кто] внешне [ему] не пара. [Если путь] исходит изнутри, [то] не воспринимается извне, [от] мудрого человека не изойдёт; [если] входит извне, [то] не станет главным внутри, и мудрый человек [его] не прячет.
Слава — общее достояние, много [от неё] забирать нельзя. Милосердие и справедливость — [это словно] постоялый двор древних государей, [там] можно разок переночевать, долго жить нельзя, многие встречные [будут] укорять. Настоящие люди древности проходили дорогой милосердия, останавливались на ночлег у справедливости, чтобы странствовать в беспредельной пустоте, кормиться от небольшого поля, обрабатывать незаложенный огород, [жить] на приволье, в недеянии. От небольшого [поля] легко прокормиться, с незаложенного [огорода] не отдавать {18}. Древние это называли странствиями в сборе истинного. Кто считает истинным богатство, не способен уступить жалованья; кто считает истинным славу, не способен уступить имени; кто любит власть, не способен отдать [её] рукоять другому. [Тот, кто] держит [всё] это в руках — дрожит; [кто] их отдаёт — страдает. Ни у кого [из них] нет зеркала, чтобы увидеть [себя]: тот, кто не прекращает, [становится] убийцей природного. Гнев и милость, взимание и возврат, советы и обучение, жизнь и казнь — эти восемь [действий] — орудия исправления. Но применять их способен лишь тот, кто следует за великими изменениями и ничему не препятствует. Поэтому и говорится: «Исправляет тот, кто [действует] правильно». Перед тем, чьё сердце с этим не согласно, не откроются врата природы.
Конфуций встретился с Лаоцзы и заговорил о милосердии и справедливости.
18. В отрицании богатства у Лаоцзы здесь можно увидеть и минимум собственности, который давал человеку независимость в ту эпоху.