В заплатанной одежде из грубого холста, в сандалиях, подвязанных верёвкой, Чжуанцзы проходил мимо царя Вэй.
— Как очутились [Вы], преждерождённый, в столь стеснённом положении? — спросил государь.
— Это не стеснённое положение, а бедность, — ответил Чжуанцзы. — Убогая одежда, стоптанная обувь, это бедность, а не стеснённое положение. Стеснён тот муж, который, обладая естественными свойствами, не может [их] проявить. Такого называют не получившим [признания] своего времени. Разве не приходилось [Вам], государь, видеть, как прыгает обезьяна? Хватаясь за ветки кедров, катальп, перебираясь с дуба на камфарное дерево, она чувствует [себя] царицей, и даже Охотник с Невеждой не сумел бы её выследить. Но стоит ей очутиться среди кудраний, терновника [и других] деревьев и кустов с колючками, [она] станет двигаться осторожно, озираясь по сторонам, вздрагивать и трепетать. Это не значит, что мускулы [у неё] ослабели, потеряли гибкость. Плохая опора не даёт ей развернуться. А [кто] ныне не чувствует себя стеснённым среди советников-смутьянов и заблуждающихся высших? Свидетельство тому — [царевич] Щит, которому вырезали сердце.
Конфуций, терпя бедствие между Чэнь и Цай, семь дней оставался без горячей пищи. Опираясь на высохший ствол левой [рукой], отбивая такт сухой веткой в правой [руке, он] пел песню рода Мчащихся Собак {12}. Своим инструментом [он] не попадал в такт, а пением не попадал в тон, и всё же его голос и жест своей уверенностью проникали в сердца людей. Янь Юань, почтительно сложив руки, обернулся и взглянул на него. Конфуций, боясь, что ученик [либо] переоценит свои силы и пойдёт на безрассудство, [либо] переоценит свою любовь и себя погубит, сказал:
— Ведь [ты], Хой, не изведал, как легко утратить природное, не изведал, как трудно приобрести человеческое. [Таким испытаниям] не было начала и не будет конца, [ведь] человек и природа едины. Так кто же [из нас] теперь будет петь?
— Осмелюсь ли задать вопрос, — спросил Янь Юань, — [что означает] — «не изведал, как легко утратить природное»?
— Голод и жажда, холод и жара, бедность, оковы и [все другие] несчастья, — это действие Неба и Земли, которое проявляется в движении вещей. [Легко утратить], ибо вместе с ним и всё исчезает. Тот, кто служит [другому] человеку, не смеет от него уйти. Если слуга [человека] поступает так, то тем более [должен поступать так] слуга Неба!
— Что означает, «не изведал, как трудно приобрести человеческое»?
— Вначале используются [все] четыре преимущества, — ответил Конфуций, — ранги вместе с жалованьем растут без конца. Но польза, приносимая вещами, [зависит] не от меня самого, моя судьба зависит и от внешнего. Государь не разбойничает, добродетельные люди не воруют, как же я стану брать? Поэтому и говорится: «нет птицы умнее ласточки». Увидев, что место [для гнезда] не пригодное, больше [туда] не заглянет; уронив свою добычу, её не подбирает и улетает. Она боится людей, [но] к ним [в дом] влетает, гнездится же в храме Земли и Проса {13}.
— Что означает, «[таким испытаниям] не было начала и не будет конца»?
— Тьма вещей изменяется, а кто кому [своё место] уступает — неведомо. Как узнать, что [испытания] кончаются? Как узнать, что они начинаются? [Остаётся] лишь ожидать.
— Что означает «человек и природа едины»?
— Есть природное в человеке; есть природное в природе; [но] то, что в человеке не может быть природным, — это характер. Мудрый человек спокойно уходит телом и [на этом] кончается.
Зайдя за ограду, Чжуан Чжоу бродил по заброшенному кладбищу, когда с юга прилетела странная птица: крылья — три-четыре локтя размахом, глаза с вершок. [Пролетая, она] задела лоб Чжуана и села в каштановой роще.
— Что за птица! — удивился Чжуан Чжоу. — Крылья большие, а не улетает, глаза огромные, а не видит.
Подобрав полы, [он] поспешил [за ней], держа наготове самострел. [Но тут] заметил, как цикада, наслаждаясь тенью, забыла о самой себе; как кузнечик-богомол, незаметно подобравшись, на неё набросился, и, глядя на [добычу], забыл о самом себе; как затем схватила их обоих странная птица и, глядя на добычу, забыла о своём истинном [самосохранении].
— Ах! — воскликнул опечаленный Чжуан Чжоу. — Различные виды навлекают друг на друга [беду], вещи, конечно, друг друга губят.
12. Песня эта неизвестна. Иероглиф рода бянь состоит из трёх знаков «собака», но, несмотря на это, комментаторы отождествляют его с иероглифом, состоящим из трёх знаков «огонь», т. е. родом Владеющих Огнём (см. гл. 14, прим. 12).
13. Возможно, что этот храм давал убежище, тогда «остаётся» (