Учитель из Восточного Предместья спросил Чжуанцзы:
— Где находится так называемый путь?
— Повсюду, — ответил Чжуанцзы.
— Приведите пример, тогда лишь сумею [понять].
— В муравье.
— А ещё ниже?
— В куколе.
— А ещё ниже?
— В черепице.
— А самое низкое?
— В моче и кале.
Учитель из Восточного Предместья промолчал.
— [Ваши] вопросы, учитель, конечно, не были достойны сущности, — сказал Чжуанцзы. — [Чтобы] постичь путь, [Вы] спрашиваете, [словно] у надзирателя на рынке, как пинают свинью <узнавая, насколько жирна>: чем ниже, тем яснее. Только Вам не обязательно приводить [пример] — нет вещи, которая бы [пути] избежала. Таков истинный путь, таковы же и слова о великом. [Есть] три слова: чжоу, бянь, сянь. Звучат [они] различно, а сущность одна, они обозначают одно «повсюду». Попытаемся вместе странствовать по дворцу Нигде, и суждениям о единстве общего не будет конца и предела. Попытаемся вместе с Недеянием [стать] простыми и спокойными, бесстрастными и чистыми, гармоничными и праздными! Отвлеклась бы от всего моя мысль {9}, куда бы ни направилась, не знала бы предела, уходила бы, возвращалась и не знала бы, где остановиться. И я бы уходил и возвращался, не ведая, где она закончится, бродил бы по необъятным пространствам, вступил бы в [область] великого познания и не ведал бы, [как] его исчерпать. Вещество в вещах не отграничено от вещей, но вещи обладают пределом, так называемой границей вещи. Предел же беспредельного — это бесконечность конечного. [Мы] говорим о наполненном и пустом, об увядании и смерти. Для пути же наполненное не наполнено, пустое не пусто. Начало и конец для него не начало и конец; скопление и распад для него не скопление и не распад.
Нерешительный [по прозванию] Сладость Лотоса и Священный Земледелец вместе учились у Старого Дракона Счастливого. [Как-то] днём Священный Земледелец затворил двери и, опёршись о столик, задремал. А в полдень, распахнув двери, [к нему] вошёл Нерешительный и сказал:
— Старый Дракон скончался!
Священный Земледелец со сна схватился за посох и вскочил, но вдруг отпустил посох и, улыбнувшись, сказал:
— [О] Небо! [Он] знал, как я невежествен, груб и распущен, поэтому бросил меня и умер. Увы! Учитель умер, не открыв мне [своих] безумных слов {10}.
Его речь услышал Закрывающий Курган {11}, который высказал своё соболезнование и заметил:
— К воплотившему путь прибегают со всей Поднебесной благородные мужи. Ныне и тот, кто обрёл лишь волосок осенней паутины, меньше чем одну из десяти тысяч долей [пути], понял, что умерший унёс с собой свои безумные речи, а тем более [понимают это] те, что воплотили путь. Смотрят на него — бесформенный; слушают его — беззвучный. Люди, о нём рассуждающие, называют его — тёмный-тёмный. Но так судить о пути — значит отрицать путь.
Великая Чистота {12} спросила у Бесконечности:
— Знаешь ли ты, [что такое] путь?
— Я не знаю, — ответила Бесконечность. [Великая Чистота] спросила о том же у Недеяния:
— Я знаю, — ответило Недеяние.
— [Если] ты знаешь путь, [то скажи] владеет ли [он] судьбами?
— Владеет.
— Какие же у него судьбы?
— Из тех, что я знаю, могут быть благородные, могут быть презренные, могут быть соединённые, могут быть разделённые. Вот судьбы пути, которые мне известны.
Об этих словах Великая Чистота спросила у Безначального:
— Кто же из них прав, а кто неправ? Бесконечность ли со своим незнанием, или Недеяние со своим знанием?
— Незнание глубже, а знание мельче, — ответило Безначальное. — Незнание внутреннее, а знание — внешнее.
И тут Великая Чистота со вздохом сказала:
— Тогда незнание — это знание? А знание — незнание? Но кто, же познаёт знание незнания?
— Путь неслышим, — ответило Безначальное, — [если] слышим, [значит], не [путь]. Путь невидим: [если] видим, [значит], не [путь]. Путь не выразить в словах: [если] выражен, [значит], не [путь]. [Кто] познал формирующее формы бесформенное, [понимает, что] путь нельзя назвать.
— Те, кто спрашивают о пути, и отвечают о нём, не знают пути, — продолжило Безначальное. — Пусть даже спрашивающий о пути ещё не слышал о нём. О пути нельзя спрашивать, на вопросы [о нём] нет ответа. Спрашивающий о том, о чём нельзя спросить, заходит в тупик. Отвечающий на то, на что нельзя ответить, не обладает внутренним [знанием]. Тот, кто, не обладая внутренним [знанием], ожидает вопросов, заводящих в тупик, во внешнем не наблюдает вселенную {13}, во внутреннем не знает первоначала. Вот почему таким не взойти на [гору] Союз Старших Братьев, не странствовать в великой пустоте.
9. Здесь
10. По комментарию синоним «слов истины».
11. Закрывающий Курган (Янь Ган) — как и другие герои фрагмента — Нерешительный, Сладость Лотоса (Э Хэгань) и Старый Дракон Счастливый (Лао Лун Цзи), судя по прозваниям, — даосы.
12. Великая Чистота (Тайцин), Бесконечность (Уцюн), Недеяние (Увэй), Безначальный (Уши), как и герои следующего фрагмента, — Свет (Гуанъяо), Небытие (Ую), — представляют собой олицетворение категорий даосской космогонии.
13. Вселенная обозначается здесь сочетанием слов юй — «пространство», и чжоу — «время» <(см. также стр. 258)>.