Юн Чэнцзы сказал:
— Без дня нет и года, без внутреннего нет и внешнего.
Юн, [царь] Вэй, заключил клятвенный союз с [царём] Моу из [рода] Тянь. Когда Моу нарушил договор, Юн в гневе хотел послать [человека] его заколоть. Узнав об этом, [полководец] Носорожья Голова пристыдил [царя]:
— [Вы], государь, властелин тьмы колесниц, собираетесь поручить месть одному человеку. [Я], Янь, прошу дать мне двести тысяч латников. Для [Вас], государь, я нападу на него, пленю его народ, угоню его буйволов и коней, так что внутренний жар этого царя скажется на его спине. Затем я захвачу его страну, и когда [он] в ужасе побежит, я ударю его в спину и перебью позвоночник.
Услышал об этом Цзицзы и пристыдил:
— Строили стену высотой в десять жэней. Теперь же, [когда] стена в десять жэней выстроена, снова сломать её — тяжкий труд скованных вместе [преступников]. Ныне уже семь лет как не было войны. Это — опора государя. Янь — смутьян, [его] нельзя слушать.
Услышал об этом Хуацзы и [их] обругал:
— Призывающий напасть на Ци — смутьян. Призывающий не нападать — тоже смутьян. Тот, кто называет смутьянами [сторонников и противников] нападения, тоже смутьян.
— Что же делать? — спросил царь.
— Царь должен лишь стремиться найти путь, — ответил Хуацзы.
Услышав об этом, Творящий Благо представил [царю] Несущего Возвышенное {6}, и тот спросил:
— Знает ли царь так называемую улитку?
— Да, — ответил царь.
— На левом рожке улитки расположено царство, которое зовётся родом Бодливых, на правом рожке улитки {7} расположено царство, которое зовётся родом Диких. [Они] всё время воюют друг с другом за землю. Убитые падают десятками тысяч, преследуют разбитого врага десять дней и [ещё] пять, а затем только возвращаются.
— Ах, пустая болтовня! — воскликнул царь.
— Разрешите [мне, Вашему] слуге, показать это [Вам], государь, наглядно. Подумайте, государь, о пространстве во всех четырёх сторонах, в зените и надире. Есть ли [ему] предел {8}?
— Нет предела.
— Познав, как странствовать мыслью в беспредельном, обратитесь к известным царствам, [ведь они] вроде бы существуют, а вроде бы и не существуют?
— Да.
— Среди известных [царств] есть Вэй, в Вэй находится [столица] Лян, а в Лян — [Вы], государь. Есть ли различие между [Вами], государь, и родом Диких?
— Нет различия, ответил царь.
Гость ушёл, а царь остался в смятении, точно в забытьи. [Когда] гость удалился, подошёл Творящий Благо и царь сказал:
— Гость — великий человек. Ему недостоин противостоять [ни один] мудрец.
— [Когда] играют на флейте, — сказал Творящий Благо, — слышится мелодия. [Когда же] дуют в кольцо эфеса, [слышится] лишь свист. Люди восхваляют Высочайшего с Ограждающим, а ведь Высочайший с Ограждающим перед Несущим Возвышенное уподобятся лишь свисту.
Конфуций пришёл в Чу и остановился у [продавца] кашицы на Муравьином холме. Его соседи — муж с женой, слуги и служанки поднялись на высокое место <крышу>.
— Что делают эти люди? — спросил Цзылу.
— Это рабы мудрого, — ответил Конфуций. — Он похоронил себя в народе, скрылся среди полей. Голос его умолк, но воля его не иссякла. Хотя уста его говорят, но мыслей никогда не высказывают. Притом [он] противостоит всему своему поколению и брезгует с ним объединяться. [Он] — тот, кто «утопился на суше», из таких [как Удалец] с Юга от Рынка, Обязанный к Чёрной Работе.
Цзылу попросил разрешения пойти и позвать его, но Конфуций сказал:
— Оставь! Он знает [меня], Цю, лучше, чем [я] сам. Знает, что [я], Цю, пришёл в Чу, и думает, что [я] стану добиваться приглашения царя Чу. Ведь он считает [меня] болтуном Он постыдится слушать речи болтуна, а тем более с болтуном встречаться. Почему ты думаешь, что [он] ещё там?
Цзылу пошёл и взглянул — комната соседей [оказалась] пустой.
Страж границы Высокий Платан спросил у Цзылао {9}:
— Не должен ли государь, верша дела, пахать тщательно, а управляя народом, не разрывать ростков? Прежде, сея, я пахал небрежно, и поле вознаграждало меня зерном также небрежно; полол, разрывая ростки, и вознаграждали меня также разорванные ростки. На следующий год я ввёл другие порядки: пахал глубоко, как следует боронил, и зерно уродилось обильно. Весь год я ел досыта.
6. Несущий Возвышенное (Дай Цзиньжэнь) — встречается лишь в данном фрагменте.
7. От этой притчи пошла поговорка — «битва на рожках улитки», как осуждение войн.