Я написала Эндрю, что ухожу из журнала.
Я ехала в офис, чтобы забрать вещи и попрощаться со всеми. Эми и Магда настаивали на прощальной вечеринке, даже предложили организовать ее, но у меня не было желания пить или плясать. На костях любимого ребенка не пляшут, а журнал был моим ребенком – единственным, любимым, драгоценным. Уникальное издание, которое теперь стараниями Эндрю превратится в пустышку.
«Не плачь, соберись», – приказала я себе, входя в холл редакции. Не хватало еще, чтобы Эндрю запомнил меня настолько подавленной. Пусть лучше помнит решительной и бесстрашной. В конце концов, моя карьера не окончена, а «Зумер» – не последнее место, где мне удалось проявить себя, – а раз так, то к чему лить слезы?
Впрочем, они все же пролились, когда Эми и Магда сжали меня в объятиях и потащили пить кофе на кухню. Вот кого мне будет не хватать: нас. Наших маленьких разговоров, одобрения, поддержки, смеха Магды, философии Эми – всего, что согревало меня, когда отовсюду подступали мрак и холод.
Эндрю присоединился к нам тоже, принес мне подарок, блокнот в кожаном переплете и бутылку «Writer’s Tears»[21], обнял и сказал, что он безутешен. Он и правда не хотел меня отпускать. Сразу же, как только получил мое письмо, предложил поднять зарплату и даже намекнул на позицию главного редактора в обозримом будущем. Я отказалась. Мне не нужна корона в королевстве тьмы. Я лучше буду кухаркой в царстве света. Там, где найду распахнутые сердца и умы, где будет возможность свободно дышать и писать на актуальные и интересные мне темы. Я сказала Эндрю заранее все как есть. Он ответил, что мои идейные порывы понятны, но журналу, к сожалению, нужно еще и приносить доход, а идейность и доход – понятия часто взаимоисключающие. На этом наши переговоры и закончились. Я знала, что он уже начал искать человека на мое место.
Девлин тоже присоединилась к нашему небольшому прощальному чаепитию, чего я никак не ожидала. Подарила мне книгу об астрологии, словно в последний раз пытаясь наставить меня на путь истинный, и экземпляр «Кровавых поцелуев».
– Возможно, здесь описываются не самые здоровые отношения, но сюжет и интрига просто на высоте, – сказала Девлин. – Тебе понравится.
– Да кому они нужны, эти здоровые отношения, – с сарказмом ответила я, натужно улыбаясь.
– Вот именно! – совершенно искренне согласилась Девлин. – Во всем должна быть перчинка.
Я не стала продолжать тему. Достаточно было того, что моя рубашка промокла на спине и комок встал в горле.
Мы встретились с Девлин снова у лифта, когда я собралась уходить.
– У тебя уже есть новое место работы на примете? – спросила она. – В эпоху пандемии не так-то просто найти что-то пристойное.
– Нет, но меня это не пугает. Что-то найду.
– Смело. Я бы побоялась уходить…
– А тебе и не нужно уходить. Тебя ждет прекрасное будущее в этом журнале, Девлин, – совершенно искренне сказала я. – Ты на своем месте и в состоянии дать этому журналу то, что ему нужно.
– Спасибо, – кивнула она.
Пару минут мы молчали, я следила за тем, как меняется номер этажа на дисплее, и еще раз нажала кнопку, словно это могло ускорить движение лифта.
– Ванесса? – Девлин вдруг коснулась моего плеча. – Дошли слухи, что ты была в больнице. Надеюсь, все хорошо?
– Более-менее, – ответила я, разглядывая концы своих туфель. Мне следовало надеть колготки поплотнее. В этих, если приглядеться, можно было разглядеть красные полоски свежих шрамов.
– Мне нужно кое-что рассказать тебе, – вдруг сказала Девлин, глядя на меня в упор. – Боюсь, другого шанса не будет.
Ее глаза слегка покраснели, тушь сбилась в комки, ресницы слиплись, будто она не так давно плакала.
– Ладно, – ответила я. – Хочешь попьем кофе на кухне?
– Нет, – покачала головой Девлин. – Не здесь. Тут у каждой стены три пары ушей. Как насчет кофейни в городе? Моя машина к твоим услугам. Если, конечно, ты не спешишь.
– Не спешу.
– Спасибо, – сказала она. – Спасибо, Ванесса. Я мигом, только сумку возьму.
В машине Девлин царил хаос. Стопка грязных бумажных салфеток вываливалась из бардачка. Недопитый стакан кофе источал кислый запах. В ту минуту мне подумалось, что так может выглядеть только машина человека с депрессией. Я снова присмотрелась к Девлин. Она выглядела подавленной и молчаливой. Сальные волосы, облезший лак на ногтях, растрескавшиеся губы. Я гадала, выглядела ли я так же, когда была с Дереком.