Цицианов предложил получать дань с Карабахского ханства в виде лошадей знаменитой местной породы для императорской конюшни, а с Шекинского ханства и джарских лезгин — шелком и коврами. В том случае, если это окажется неудобным или тягостным для населения, дань следовало перевести в денежную форму (30 тысяч рублей с Карабахского и 35 тысяч — с Шекинского ханства), причем половину суммы владетели могли использовать на потребности местного населения (ирригационные работы, строительство и т. д.). Но правительство уже понимало «образ персидского правления», догадывалось, что ни копейки из вышеназванных сумм подданные не увидят. Поэтому допускался следующий вариант: хан собирал подать, снижая ее на сумму, которая взималась в пользу российского казначейства. Попросту говоря, правительство отказывалось получать доходы от присоединенных территорий, чтобы недовольство налоговым гнетом не было обращено на Россию.
Окончательно установили следующий размер дани: Карабах и Ширван — по 8 тысяч червонцев, Шекинское ханство — 7 тысяч. После покорения Бакинского и Дербентского ханств доходы с них были предоставлены в распоряжение главнокомандующего. Такая практика была закреплена указом от 16 ноября 1806 года, который поручал обращать все получаемые доходы от закавказских провинций на пользу народов, там проживающих. Политика сохранения местной системы налогов, отказа от «выкачивания» ресурсов была одновременно и разумной, и вынужденной. Правительство демонстрировало уважение к традициям и обычаям, что помогало сохранять спокойствие в крае, где очень многие подозрительно и даже враждебно относились к России. Но по большому счету альтернативой такой толерантности не было: кто мог в сжатые сроки произвести коренную ломку системы налогообложения? Никто. Какими были бы последствия такого переворота? Ужасными. Поскольку античность традиционно рассматривалась как мерило добра и зла, авторы изданного в 1836 году «Обозрения российских владений за Кавказом» сравнивали политику Рима и России в отношении к покоренным народам: «Монтескю (Монтескье. — В.Л.) в числе причин, возвеличивших империю Римскую, полагал то, что римляне оставляли у побежденных народов неприкосновенной религию со всеми обрядами; но русские простирают такую политику гораздо далее: система финансов, к которой народ приучен веками, оставляется неизменной, улучшается исподволь, несмотря на безобразное ее состояние. Они в приобретенном народе видят своих собратий и довольствуются тем, что дает им гостеприимство, не приступая вдруг к решительным переменам, которые со временем объединят обоюдные выгоды для России и для края»[457].