Вообще дефицит леса и нехватка рабочей силы являлись главной проблемой грузинских горных заводов. Основным топливом в металлургической промышленности и в металлообработке до середины XIX века были древесина и древесный уголь. Для производства 1 килограмма чистой меди в зависимости от сорта руды требовалось от 20 до 120 килограммов угля, для выплавки 1 килограмма чугуна полагалось 4 килограмма угля, для выковки 1 килограмма железа — еще 4—6 килограммов. Для получения 1 килограмма угля требовалось пережечь примерно 3 кубометра дров в зависимости от породы дерева. Таким образом, изготовление одной пушки самого распространенного в начале XIX века 12-фунтового калибра требовало 27 тысяч кубических метров дров. Кроме того, значительное количество древесины расходовалось для устройства шахтных креплений, для отопления производственных и жилых помещений, для промышленного строительства. Учитывая неизбежные потери при заготовке и транспортировке топлива, можно с уверенностью говорить, что даже не очень крупный завод стремительно опустошал окрестности и через 20—30 лет работы радикально изменял ландшафт, причем происходили замена пород деревьев и соответствующие изменения в остальной флоре и фауне, изменения в гидрологическом режиме местных водоемов[469]. Во многих же районах Закавказья леса не хватало даже для бытовых нужд, ибо огромное количество древесины ежедневно сжигалось для приготовления пищи. Тифлис испытывал хронический дефицит дров, в связи с чем 17 декабря 1802 года Цицианов обратился к графу Мусину-Пушкину с просьбой прислать «рудознатцев» для поиска каменноугольных копей в окрестностях города.
В «доцициановский» период металлургические заводы получали древесный уголь от крестьян ближайших округов, обязанных специальными указами царей Ираклия II и Георгия XII поставлять 50 лошадиных вьюков топлива. Поскольку крестьяне под различными предлогами уклонялись от выполнения этой разорительной повинности, было принято решение о разделении труда: одни селяне заготовляли лес, другие выжигали из него уголь, а третьи везли уголь на завод. Но и эта схема не принесла успеха. Власти пришли к выводу, что единственным выходом из положения является введение «приписки» рабочей силы к каждому горному заводу, как это уже в течение века практиковалось в России. На медеплавильных заводах в Дорийском округе металлурги-греки занимались собственно плавильным производством. По своей малочисленности и профессиональным традициям они не могли и не желали заниматься черной работой (заготовкой топлива, уборкой шлака, строительством и т. д.). Заставить выполнять эту работу местных крестьян также не удалось. Собственно говоря, пугать и заманивать было некого: население разбежалось после горских набегов. 2 октября Александр I согласился с предложением заселить Дорийский уезд греками и армянами, эмигрировавшими из Персии и Турции, при условии выполнения ими вспомогательных работ на заводах. В совместном всеподданнейшем докладе в 1804 году Цицианов и Мусин-Пушкин сообщили о введении системы поголовной приписки к заводам жителей Дорийского округа, вся власть в котором фактически передавалась в руки заводского управления. Крестьяне, приписанные к заводу, освобождались от всех прочих повинностей, включая воинскую. Их могли призвать в ополчение только в том случае, если враг угрожал непосредственно Лори и его окрестностям. Разрешалось также приписывать к заводу отставных солдат по их желанию. Главный расчет был на армян, выходцев из Персии. Офицеры, ведавшие приграничными территориями, получили предписание содействовать переходу на российскую сторону полутора тысячам армянских семейств[470].
469