Улисс. Но если было бы так, у нас есть способ вылечиться.
Змея. И как?
Улисс. С помощью медицины, в каковом искусстве человек в высшей степени преуспел; и ты должен это знать, поскольку ты был, по твоим словам, врачом.
Змея. Именно здесь я хотел тебя поймать, потому что считаю, что в этом люди гораздо несчастнее, чем мы.
Улисс. А почему? Поведай-ка мне о причине.
Змея. Потому, полагаю, что медицина приносит вам гораздо больше зла, чем блага, и что вы, используя ее, не получаете ни прибыли, ни убытка. И не только я того мнения, ты ведь хорошо знаешь, сколько городов в вашей Греции некогда запретили [труд] врачей и изгнали их от себя[32].
Улисс. И почему это? Неужели ты хотел бы отрицать, что медицина является одним из семи свободных искусств[33], самым истинным и полезным человеку? Смотри, как бы это не шло от тебя, как бы не был ты одним из тех, кто не очень знал медицину и тем не менее ее порицал, по обычаю тех, которые, когда чего-то не знают, говорят, что его нельзя познать и что его не знают другие.
Змея. Не хочу отрицать, что медицина являет собой искусство самое истинное, полезное и достойное многих похвал; не хочу также отрицать, что узнал я из нее мало, согласно той мере, в какой знают ее так же мало другие. Но в той мере, в какой ее можно познать, я познал ее настолько, что считался среди первых врачей Греции; и ты можешь получить хорошее свидетельство этому, так как я знаю, что ты слышал, как бесконечное число раз упоминают Агесима с Лесбоса.
Улисс. Да ну, ты Агесим с Лесбоса, ты или подлинно его дух, чтобы сказать вернее?
Змея. Я, несомненно; чтобы увидеть мир, я прибыл сюда на корабле и был таким образом вместе с моими товарищами превращен в зверя.
Улисс. Я очень рад говорить с тобой, потому что слава твоя еще столь велика в Греции, что, мне кажется, я приобрел бы немало, если бы привез обратно к ним [грекам] тебя человеком, каким ты был.
Змея. Об этом я скажу тебе обстоятельно, чтобы ты не рассуждал [впустую], потому что я никогда не соглашусь на это. И чтобы ты видел, что я это делаю не без основания, говорю тебе, возвращаясь к нашему разговору, что медицину можно рассматривать в двух видах. Во-первых, ее можно рассматривать, как науку; и в этом виде она самая истинная и достоверная, поскольку рассматривает только универсалии, каковые, будучи вечными и неизменными, рождают в нас достоверность. И познавая в этом виде вещи через их причины, она называется наукой и принадлежит к созерцанию, цель которого – познать только истину. И в этом виде ее знают многие, и также я знал в ней свою область. Затем можно рассматривать медицину как искусство; а искусства, как ты знаешь, рождаются из опыта, и в этом виде она самая ложная. Истинность этого признают сами врачи, говоря, что опыт в этом искусстве очень обманчив. И таким образом, она принадлежит к активному, цель которого – действовать и изнурять себя относительно частностей; и в этом виде, признаюсь тебе, она известна как очень незначительная. И опыт показывает вам это целый день: из-за чего обычно в разговоре бытует пословица, что медики лечат каждого на кафедре, но отнюдь не в постели.
Улисс. Ну а откуда ты получил свою репутацию, если ты мало умел на практике?
Змея. Из глупости большинства людей, которые очень часто, не задумываясь о том, что они делают, позволяют себе обманывать в том, что они говорят.
Улисс. Действительно, люди в своих собственных делах близоруки.
Змея. А в медицине более, чем во всех других, из-за присущего им желания жить. И если ты хочешь ясно видеть это, обрати внимание, что за те ошибки, которыми они [врачи] наказывают других, мы платим на вес золота. А ошибки столь многочисленны и столь велики, что беда для нас, если земля их не скрыла, как сказал один из наших греческих мудрецов[34]; будучи однажды спрошен, в чем причина, что он никогда не болел, ответил: «Не связываюсь с врачами».
Улисс. Значит, это хорошо понимал другой наш великий человек, так как говорил, что никакой хороший врач никогда не примет внутрь лекарство.
Змея. Ты должен был также сказать и другое.
Улисс. Что никакой хороший адвокат никогда не страдает. Но еще хуже то, что, чтобы сохранить в уважении этот свой обман, врачи дают понять людям, что принимают лекарства, заставляя заказывать их у аптекарей и посылать домой, а затем их выбрасывают; и я знал тех, кто так делал.
32
Выпады против врачей были известны как в древности (у Платона, Лукиана, Плиния, Ювенала и др.), так и в эпоху Возрождения. Петрарка, например, помимо того, что неоднократно высказывался против них в письмах, написал целое сочинение «Инвективы против врача» в 4-х кн. (см.:
33
Медицина не входила в семь свободных искусств (грамматика, риторика, диалектика, арифметика, геометрия, астрономия, музыка), а в системе университетского образования была не базовой дисциплиной, а скорее профессиональной, как и юриспруденция.
34
Мудрец – видимо, Павсаний; к нему относится анекдот, рассказанный и прокомментированный Эразмом: «Один врач, посетивший Павсания, сказал ему: “у тебя нет никакой болезни”. “Не уверен, – сказал тот, – потому что я не использую тебя как врача”. Это отсутствие у него болезни он удостоверил у врачей, но заключил, что только те были без болезни, кто не использовал врачей. Хотя это не всегда верно, однако вещь несомненнейшая, что большая часть болезней происходит от врачей, или из-за их невежества, или из-за небрежности, или из извращенного тщеславия, или из-за заработка» (