Судорожно сглотнув, я спросил:
— Что происходит? Что ты узнал об этом Джорди Лански?
Кэмерон опустил руки:
— Это не просто какой-то заурядный придурок. Он долго лежал в психиатрической больнице. У него странный синдром «кожи рептилии» — кажется, так это называется. У него было прозвище Джорди Змей. Начинал он как грабитель, потом стал насильником.
— Он… он убивал людей?
— Да. Семью из шести человек, в том числе ребенка. Восьмимесячного мальчика. Лански проник в дом и изнасиловал ребенка. Потом вырезал всю семью. Расчленил тела и разбросал куски по всем комнатам — примерно как крыс из той коробки…
Мои пальцы словно сами собой все сильнее барабанили по деревянным перилам балкона.
— Согласно заключению экспертов, это психопат, человек крайне опасный, — продолжал Кэмерон. — В состоянии обострения он способен на самые дикие поступки. На суде он признался во всех преступлениях, и его приговорили к пожизненному заключению, хотя вначале предполагалась смертная казнь. Однако три года назад он сбежал во время прогулки в город. Ты, конечно, спросишь, как такому типу могли позволить прогулку в город?! Вот и я о том же спросил. Мне ответили: «Такое случается». — Кэмерон взглянул мне прямо в глаза. — Итак, ты видишь: Кош не ограничился угрозами, он послал к тебе опасного маньяка — все равно что спустил на тебя хищника с цепи. И теперь я прошу тебя помочь мне, Пол. Потому что я ни минуты не верю, что такое могло произойти только из-за какого-то гребаного телефона! Наверняка в этой игре другая ставка. Гораздо более серьезная.
Глава 35
Джорди по-прежнему не подавал о себе вестей, и Кошу это не нравилось. Он медленно расхаживал по столовой, вертя в руках ложку. Эта ложка на самом деле была ритуальным предметом, который шаманы индейского племени калуза использовали для того, чтобы вызывать рвоту: когда они наедались галлюциногенов, они специально извергали содержимое желудка наружу, чтобы усилить их воздействие.
Потом Кош убрал этот экспонат обратно в витрину и оглядел помещение. Старинные кресла и круглые трехногие столики с тяжелыми канделябрами были искусно расставлены на огромном ковре напротив монументального камина. Белые колонны, соединенные аркадами, поднимались к галерее мезонина, тянущейся вдоль стен, и устремлялись выше, к стеклянному потолку десятиметровой высоты.
Все вместе производило мрачное, гнетущее впечатление.
Этот дом был построен в 50-е годы прошлого века. Его первым владельцем стал разбогатевший «крекер»,[20] который начинал с того, что выращивал скот на здешних болотистых лугах, потом понемногу начал скупать землю и в конце концов сколотил себе приличное состояние. Дом стоял уединенно, как и было принято у «крекеров». Но на вид он не имел ничего общего со скромным фермерским домиком — скорее это был странный гибрид готического замка и венецианского дворца. Владелец явно хотел произвести впечатление на гостей и заодно продемонстрировать широту своих финансовых возможностей.
Алан Смит купил этот дом по баснословной цене. Внутри от былой роскоши мало что осталось, все обветшало и практически осыпалось на глазах. Он дополнил убранство комнат цирковыми аксессуарами — трапециями, подвешенными к потолку, «железной девой», громадным клоуном. Сам он предпочитал современную архитектуру, но такая обстановка больше соответствовала его имиджу Коша Чародея. А в его работе репутация — это все. Редкие визитеры, допущенные в эти стены, неизменно бывали впечатлены и проникались к нему уважением. Уважение означало доверие, доверие — деньги. Это был ключ к его блестящему проекту, который он так успешно осуществлял.
Только вот теперь — как будто мало было офицера Коула! — появился этот чертов докторишка, Пол Беккер, и создает ему проблемы.
— Все в порядке? — спросил клиент.
Этот жирный боров сидел в кожаном кресле и курил контрабандные кубинские сигары стоимостью сто долларов за штуку. Он был владельцем известной марки спортивной одежды и имел большую сеть магазинов. Женат, трое детей. Кош все проверил.
Заставив себя улыбнуться, он ответил:
— Да, все в порядке.
— У вас слегка озабоченный вид, — заметил бизнесмен, выпуская кольцо дыма, которое медленно поплыло вверх, к огромному разноцветному витражу. — Но должен вам сказать, я впечатлен! Малышка, которую вы мне обещали, действительно великолепна!
Левой рукой он погладил собственное бедро. Кош спросил себя, осмысленный это жест или непроизвольный.
20
Так прежде называли во Флориде скотоводов, обычно живших на уединенных фермах. Согласно наиболее распространенному объяснению, такое прозвище они получили потому, что резкий, щелкающий звук пастушьего кнута напоминает треск разгрызаемого крекера. —