Порт Ройал — настоящий лабиринт искусственных каналов, этакая мини-Венеция, возникшая словно из ниоткуда. Воплощенная мечта любого скоробогача, поднявшегося из грязи в князи, подобно ему каким-то чудом вытащенная из болотных глубин и превращенная в сказку для миллионеров. Этот квартал был возведен в 1938 году Гленном Сэмплом, продавцом стирального порошка и одним из крестных отцов жанра «мыльной оперы».[21] Землю Сэмпл приобрел за пять миллионов долларов. Сегодня средняя цена здешнего особняка составляет примерно три миллиона, но есть и такие, что стоят миллионов двадцать-тридцать. Если вам повезет приобрести один из них, вашими соседями окажутся стареющие кинозвезды, отошедшие от дел руководители крупных компаний и знаменитые писатели. Ворота будут напоминать вход в античный храм, ограда будет похожа на стены средневековой крепости, внутри окажутся несколько бассейнов с подогревом и два-три лифта (даже если в вашем доме всего два этажа). Само собой, роскошная мебель (которую здешние обитатели меняют каждый год, пренебрежительно оставляя старую на свалке). Разумеется, вы не будете жить здесь постоянно, — это же всего лишь загородный дом! — но обслуживающий персонал круглый год будет наготове.
— О, боги и смертные! — невольно пробормотал я, моргая ослепленными всей этой роскошью глазами за стеклами солнечных очков. — Живая история Неаполя, с самых первых дней!..
Но сейчас я продолжал смотреть на заброшенную территорию, окруженную невысокой оградой из розового камня, поверх которой шла другая — решетчатая. Самое нейтральное, что можно было сказать об этом владении, это что оно слегка отличалось от своего окружения. Аллея из каменных плит привела меня в какие-то хаотические джунгли. Узкие ворота вели в никуда. В траве кое-где виднелись обрывки разноцветной бумаги, за деревьями угадывались руины некогда стоявшего здесь строения — словом, место выглядело так, словно давно лишилось старого владельца и уже оставило всякую надежду найти нового.
Затем я въехал на небольшую парковку перед портиком ограды, перегороженном цепью. Цепь казалась новой, так же как и табличка с надписью: «ВХОД ВОСПРЕЩЕН». Я выключил мотор. От жары моя футболка липла к телу, как вторая кожа, и мне то и дело приходилось ее оттягивать и слегка встряхивать. Контраст между гнетущей жарой и неумолкающим плеском волн действовал на нервы.
Я скрестил руки на груди.
Ну и что теперь?
Никакого дома здесь нет. Стало быть, либо коп дал мне неверный адрес, либо Кош Чародей живет в палатке.
А что, тоже вариант. Может быть, он обходит соседние владения, распевая песни и показывая фокусы, а его за это угощают пирожными…
Я вышел из машины и огляделся. Никого. Я захлопнул дверцу, услышал привычное «тиу-тиу» сигнализации и направился к почтовому ящику — единственному доступному предмету, который можно было исследовать. Он был совсем новый и запирался на замок. Заглянув внутрь сквозь щель для почты, я не обнаружил там ничего, даже рекламных проспектов.
Значит, кто-то все-таки здесь жил — или, по крайней мере, брал на себя труд регулярно забирать почту.
Хорошо.
Я двинулся вдоль ограды, чтобы осмотреть всю территорию. И метров через десять обнаружил узкую лазейку — один из прутьев решетки был отогнут в сторону. Если отогнуть его еще немного, пожалуй, можно протиснуться. Я невольно оглянулся на свою машину.
Остановись, пока еще не поздно. Садись в машину и возвращайся домой. Что ты рассчитываешь здесь найти? Мальчика, похищенного в Майами? Свою жену и сына? Это смешно!
Я в задумчивости кусал губы.
От правильного или неправильного выбора могла зависеть моя жизнь.
В конце концов я сильнее надавил на отогнутый прут решетки и протиснулся в расширенное отверстие.
Направляясь к зарослям пиний, я чувствовал, как вдоль позвоночника пробегает дрожь — но не от страха, как вы могли бы подумать, а от возбуждения. Я как будто вернулся в детство, в одну из своих мальчишеских вылазок. Вскоре я заметил, что, несмотря на сильную влажность, здесь нет ни одного москита — зато вокруг порхает множество стрекоз. И вспомнил, как в детстве отец рассказывал мне, что прежний мэр города распорядился специально завезти сюда стрекоз, чтобы они поедали москитов. Тот же самый мэр — очевидно, помешанный на экологии — придумал выпустить в городские сточные воды аллигаторов, чтобы те прочистили забившиеся стоки. «И эти придумки сработали в обоих случаях», — прибавил отец. «Стрекоз-то и правда много, — заметил я, — а где же аллигаторы?» Отец улыбнулся и заговорщицким шепотом ответил: «Будь осторожнее, когда ходишь в туалет».
21
Первыми спонсорами «мыльных опер» были фирмы — производители мыла и других чистящих и моющих средств (поскольку основная аудитория состояла из домохозяек), откуда и пошло название жанра. —