Люди, выбранные организационным комитетом для того, чтобы вдохнуть жизнь в заново укреплённый Конгресс, в обязательном порядке проходили проверку службой безопасности, как и те, кто был тесно связан с контролирующим аппаратом, а также все будущие сотрудники Конгресса. Представителями ЦРУ были Майкл Джоссельсон и Лоуренс де Новилль. Их потребности обслуживались специально выделенным чиновником, который в течение трёх лет поддерживал связь с равным ему по рангу коллегой в Вашингтоне, в свою очередь, отчитывавшимся перед главой отдела ОМО. Начальник Третьего отдела следил за Конгрессом. Он подчинялся заместителю начальника отдела ОМО и начальнику отдела (Брейдену). По мере роста Конгресса назначались дополнительные сотрудники Управления для того, чтобы следить за его финансами и деятельностью. То, что Кёстлер первоначально задумывал как «маленькую, скромную операцию в стиле Вилли Мюнценберга» с «небольшим количеством денег, крошечным персоналом и отсутствием Коминформа за нашими спинами» [210], теперь стало ресурсом одного из самых быстрорастущих подразделений ЦРУ [211].
Верный своим методам Брейден решил вести операцию QKOPERA за рамками дозволенного и с этой целью попросил Новилля ничего не говорить о своей деятельности Роберту Тэйеру (Robert Thayer), человеку Уизнера, управлявшему французским подразделением. Минуя Брейдена, Аллен Даллес дал указание Новиллю «держаться рядом с Ирвингом Брауном и выяснять, что тот делает»; Новилль вскоре доложил Даллесу, что это «было почти невозможно, посколько он работал так, как будто это была его личная операция, и никогда не говорил, что он делал» [212]. Неудивительно, что Даллес, Уизнер и Брейден так никогда и не приобрели репутацию хороших управляющих.
Джоссельсон и Новилль быстро организовали подразделение в Париже и разобрались с «хозяйством», как называли в Управлении внутреннюю структуру, общую для любой деятельности на передовой линии. Пока они занимались оборудованием помещений, Набоков прибыл из Нью-Йорка для того, чтобы занять свой пост генерального секретаря, разместившись с Патрисией Блейк в небольшой квартире на улице д'Ассас, с видом на Люксембургский сад. «В Западном мире не существовало современных прецедентов и моделей, - писал он об организации, которую теперь представлял. - Никто раньше не пытался мобилизовать интеллектуалов и деятелей искусства в масштабе всего мира для целей борьбы в идеологической войне против угнетателей умов и для защиты того, что называли избитым термином «наше культурное наследие». Такой вид идеологической войны до сих пор был уделом сталинистов и нацистов... Вести рациональную, холодную как лёд и решительную интеллектуальную войну против сталинизма, не попадая в манихейскую ловушку фальшивой правды, представлялось существенным для меня, особенно в то время, когда в Америке эта идеологическая война становилась сценически истеричной и крестоносно параноидальной» [213].
С энергией и энтузиазмом, которые редко его покидали, Набоков набросился на новую работу в качестве импрессарио культурной холодной войны. В мае Конгресс «представил» особо ценного культурного перебежчика на пресс-конференции в Париже - молодого культурного атташе посольства Польши, поэта и переводчика «Пустоши» Чеслава Милоша (Czeslaw Milosz). Он был членом польской делегации на конференции в «Вальдорф Астории» в 1949 году, и там, по словам Мэри Маккарти, после его «первого знакомства с демократическими левыми он просто влюбился в нас». Виртуозно организованное Набоковым появление Милоша на стороне «ангелов» было одним из первых больших успехов Конгресса.
210
Arthur Koestler to Bertrand Russell. 1950. Цитата из Peter Coleman. The Liberal Conspiracy.
211
Другие руководители подразделения несли ответственность за разрастающуюся группу организаций прикрытия Отдела по международным организациям, которую Брейден противопоставил изолированности СССР. Он ответил Международной ассоциации демократических адвокатов, которую поддерживали коммунисты, созданием Международной комиссии юристов; ответом на Всемирный совет мира был Национальный комитет за свободную Европу; Международной женской демократической федерации, которую поддерживали коммунисты, конкуренцию составил Международный комитет женщин; Международный союз студентов обрел конкурента в виде курируемой ЦРУ Национальной студенческой ассоциации; Всемирная федерация демократической молодежи была вынуждена конкурировать с Всемирной ассамблеей молодежи; Международная организация журналистов — с Международной федерацией свободных журналистов; Всемирная федерация профсоюзов — с Международной федерацией свободных профсоюзов.