В декабре 1950 года заместителем управляющего «Планом Маршалла» был Ричард Бисселл, в 1930-е преподававший экономику в Йельском университете и в Массачусетсом технологическом институте. Однажды Фрэнк Уизнер пригласил Бисселла в свой вашингтонский офис. Бисселл, который лично знал Уизнера по Джорджтауну, описывал его как «очень характерного представителя нашего внутреннего круга людей - государственных служащих верхнего уровня, вовлечённых во многие предприятия правительства, с которыми мы связаны». Бисселл вспоминал: «Он нуждался в деньгах и попросил меня профинансировать тайные операции УКП, выделив скромную сумму от пятипроцентных встречных средств... Ожидал ли кто-либо, что эти средства могут пойти на тайные операции, сказать сложно. Определённо, это была теневая зона. Я был несколько озадачен этой просьбой, так как совсем не имел представления о тайных операциях. Уизнеру пришлось потратить время, чтобы развеять по крайней мере некоторые из моих подозрений, уверяя меня в том, что Гарриман одобрил эти действия. Когда я начал давить на него по поводу того, как будут использованы эти деньги, он объяснил, что мне не могут этого сказать... Осуществляя «План Маршалла», мы прямо или косвенно имели дело с достаточно большим количеством людей, которые получали финансовую поддержку в рамках первых тайных программ ЦРУ» [226].
В тот период, когда «Планом Маршалла» управлял Гарриман, встречные средства были использованы для субсидирования ответного хода УКП в Международный день сопротивления диктатуре и войне в апреле 1949 года. Они также сыграли решающую роль в выборах в Италии в 1948 году. Теперь Ирвинг Браун мог пополнить свой цэрэушный «фонд для взяток» с помощью «сладостей» «Плана Маршалла». Из множества секретных проектов, финансируемых через Брауна, примерно 200 тысяч долларов (эквивалентные 1,5 миллиона в 1999-м) были предназначены для основных административных расходов Конгресса за свободу культуры в 1951 году. Из них платилось жалованье Франсуа Бонди, Дени де Ружмону, Пьеру Боломе (Pierre Bolomey; протеже Альтмана, назначенный казначеем), администратору и нескольким секретарям. Бонди и де Ружмон получали зарплату в долларах, переводимых Брауном через American Express на счёт в Societe de Banque Suisse в Лозанне. Остальные суммы были выплачены во французских франках. Ежемесячные расходы на содержание Секретариата в это время составляли около пяти миллионов франков. Браун также финансировал «Друзей свободы» (Les Amisde la Liberie) примерно на ту же сумму. На частный счёт в Германии он положил 40 тысяч немецких марок для местного отделения Конгресса - эта сумма покрывала зарплаты и расходы на содержание офиса. Итальянское отделение получало несколько тысяч долларов в месяц через счёт Кодиньолы Тристы (Codignola Trista), редактора журнала «Нуова Италия» (Nuova Italia). Майкл Гудвин (Michael Goodwin), секретарь Британского общества за свободу культуры, имел доступ к ежемесячной субсидии в размере 700 фунтов стерлингов, перечисляемых на его счёт в Вестминстерском банке в отделении парка Сент-Джеймс.
До того как Браун нашёл для Конгресса постоянное помещение на бульваре Хауссмана (Boulevard Haussman), временная штаб-квартира организации размещалась в его номере в отеле «Балтимор» (Hotel Baltimore) на Клебер-авеню (Avenue Kleber). Одна молодая американка, работавшая в отделе труда «Плана Маршалла», как-то вечером зашла без приглашения к Брауну, чтобы чего-нибудь выпить, и заметила список имён с долларовыми суммами напротив, который лежал рядом с телефоном. Браун вышел из комнаты, чтобы приготовить напитки для неожиданной гостьи. Вдруг ей показалось, что в номере есть кто-то ещё. В конце концов, не в силах больше скрываться, из ванной комнаты вышел Майкл Джоссельсон - он спрятался туда, чтобы остаться незамеченным. Диана Додж (Diana Dodge), через два года ставшая женой Джоссельсона, считала эту сцену очень забавной, а сам Джоссельсон был сильно смущён.