Маршалл также не согласился с расчётом PSB на «нерациональные социальные теории». Последние подчёркивали роль элиты, «что в некотором смысле напоминало о Парето, Сореле, Муссолини и других». Не эти ли модели использовал Джеймс Бэрнхам в своей книге «Макиавеллианцы» (The Machiavellians)? Возможно, они использовали эту книгу при составлении PSB D-33/2, а также теорию элит Бэрнхама. «Личностям отводится третьестепенное значение, - продолжал Маршалл. - Предполагаемая элита возникает как единственная группа, которую следует принимать во внимание. Элита определяется как количественно «ограниченная группа, которая в состоянии манипулировать доктринальными вопросами и заинтересована в этом». Она генерирует идеи и приводит в действие интеллектуальные рычаги «при формировании или, по крайней мере, создании предпосылок к отношениям и мнениям» тех, кто, в свою очередь, управляет общественным мнением» [304]. Как понял Маршалл, PSB планировал работать над умами элит в каждой области так, чтобы склонить её представителей к «философии, проповедуемой разработчиками». Использование местной элиты было необходимо для сокрытия американских корней инициативы, чтобы «она казалась естественной». Однако она была направлена не только на иностранцев. Хотя документ и отрицал какое-либо намерение пропаганды внутри Америки, он включал программу внедрения идей в военных структурах в форме комиксов для военнослужащих и обязывал их капелланов пропагандировать эти идеи [305].
Резкая критика господина Маршалла нанесла удар по основам американской секретной программы культурной войны. Теория элиты легла в основу доктринального документа Совета по психологической стратегии и была именно той моделью, которая использовалась ЦРУ для поддержки некоммунистических левых и Конгресса за свободу культуры. Комментируя использование интеллектуальной элиты для развития «философии, проповедуемой разработчиками», агент ЦРУ Дональд Джеймсон ни в коей мере не иронизировал, когда говорил: «Что касается отношения, которое Управление стремилось внушить с помощью таких мероприятий, - им хотелось, чтобы люди в своих размышлениях и убеждениях считали: всё, что делает правительство США, является правильным» [306].
Однако критика Маршалла не была услышана. Директор Совета по психологической стратегии Рэймонд Аллен (Raymond Allen) сделал надменное заявление: «Принципы и идеалы, которые нашли отражение в Декларации независимости и Конституции, предназначены для экспорта и... являются наследием человечества, где бы то ни было. Мы должны взывать к основным чаяниям всего человечества. Они, на мой взгляд, одинаковы как у фермера в Канзасе, так и у фермера в Пенджабе» [307]. В мае 1952 года вновь утверждённый Совет по психологической стратегии официально принял на себя контроль над ходом и временем реализации программы ЦРУ по психологической войне под кодовым названием «Пакет» (Packet). Это дало ему возможность контролировать кампанию ЦРУ с целью оказания давления на зарубежных «политиков, формирующих общественное мнение». К ним относились журналисты и комментаторы, художники, преподаватели и учёные, которым импонировал коммунизм. Возврат этих влиятельных фигур к истокам «свободы» предполагал наличие программы «учебных мероприятий, таких как семинары и симпозиумы, специальных фолиантов, научных журналов, библиотек, обмена людьми, талантливой профессуры и т.д.». В связи с этим Совет по психологической стратегии взял на себя обязательство контролировать Движение морального перевооружения, Кампанию в защиту свободы, радиостанцию «Свободная Европа», Движение за мир и свободу (Paix et Liberte), Американский комитет за свободу культуры и даже операции, включающие радиовещание с судов, «трёхмерные кинофильмы» и «использование народных песен, фольклора, народных сказок и странствующих рассказчиков». К июню 1953 года «Пакет» был лишь небольшой частью доктринальной программы. Её «психологические цели» были определены в новом документе как «призыв интеллигенции, учёных и групп, формирующих общественное мнение», к действиям с целью «разрушения мирового доктринального образа мышления, который обеспечил интеллектуальную основу для коммунизма и других доктрин, враждебных целям Америки и свободного мира». Предполагалось, что эта кампания убеждения может «внести замешательство, посеять сомнения и разрушить уверенность в принятом образе мышления убеждённых коммунистов [и] уподобляющихся им карьеристов». ЦРУ получило приказ «уделять первостепенное и непрерывное внимание всей деятельности, поддерживающей цели этой программы» [308]. Уже меньше чем через два года после создания Совет по психологической стратегии «наконец стал неотъемлемой составляющей при разработке и реализации внешней политики» [309].
306
Donald Jameson. Interview, Washington, June 1994. «С точки зрения (ЦРУ) этот образ действительно напоминает собаку на слишком длинном поводке. Ключом к его успеху среди интеллигенции, которые, как утверждали, были приверженцами свободы и независимости, был расчет ЦРУ на то, что некоторые, если не большинство, должны получить разрешение остаться «неосведомленными», потому что они были в целом согласны с политикой ЦРУ, либо могли больше сотрудничать или быть полезными, если бы им разрешалось вести себя как будто они не осведомлены». Richard Elman. The Aesthetics of the CIA (неопубликованная рукопись).
307
Raymond Allen. Цитата из Scott Lucas. The Psychological Strategy Board, International History Review, vol. 18/2, May 1996.