в стремлении изменить механизм восприятия».
Журнал «Инкаунтер» (Encounter), издававшийся с 1953 по 1990 год, занимал центральное место в послевоенной интеллектуальной истории. Его живость и цинизм можно сравнить с литературной коктейльной вечеринкой. Именно в этом журнале Нэнси Митфорд (Nancy Mitford) опубликовала свою знаменитую статью «Английская аристократия». Статья содержала остроумный анализ британской общественной морали и указывала на различия между аристократией и средним классом. В нём же были опубликованы «Замечательное десятилетие» Исайи Берлина, четыре знаменательных эссе о русской литературе, статьи Владимира Набокова о Пушкине, Ирвинга Хоу (Irving Howe) об Эдит Уортон, Дэвида Марканда (David Marquand) «Либеральное возрождение», рассказы Хорхе Луиса Борхеса (Jorge Luis Borges), критические эссе Ричарда Эллманна (Richard Ellmann), Джаяпракаша Нараяна (Yayaprakash Narayan), У.X. Одена, Арнольда Тойнби (Arnold Toynbee), Бертрана Расселла, Герберта Рида, Хью Тревора-Роупера - лучших умов тех десятилетий. Журнал читали в Англии и Америке, Азии и Африке. Неразборчивый в своём отношении к вопросам культуры, он был на удивление равнодушен или просто вуалировал многие политические вопросы. В любом случае журнал был заидеологизирован и представлял антикоммунистическое мышление в духе холодной войны. Он никогда не покрывал расходы и работал в убыток; чтобы выбраться из долгов, приходилось вдвое увеличивать тираж. Изданию была присуща интеллектуальность. И тесная связь с миром разведки. Майкл Джоссельсон назвал его «нашим лучшим активом».
Послевоенный режим строгой экономии погубил журнал «Горизонт» (Horizon) Сирила Коннолли (Cyril Connlly), а вслед за ним и «Пенгвин Нью Райтинг» (Penguin New Writing) Джона Леманна (John Lehmann). Финансовое положение издания «Ландон Мэгэзин» (London Magazine) было нестабильным. Ф.Р. Ливис (F.R. Leavis), несмотря на щедрый грант Фонда Рокфеллера, практически покончил с журналом «Скрутини» (Scrutiny). Процветал только «Нью Стейтсмен». Еженедельный тираж в 85 тысяч экземпляров свидетельствовал о поразительной стойкости журнала, несмотря на попытки покончить с его существованием. Тайное субсидирование Джоссельсоном журнала «Двадцатый век» (Twentieth Century) было частью этой кампании. Кроме денег он получал вместе с Британским обществом за свободу культуры точные инструкции по «участию в постоянной полемике с изданием «Нью Стейтсмен» [344]. Сделав выводы из блёклого выступления представителя Британии на британской конференции 1950 года, ЦРУ было готово пробиться сквозь пелену нейтрализма. Последний ослабил способность рассуждать многих британских интеллектуалов, а не только тех, кто придерживался взглядов «Нью Стейтсмен». Журнал Кингсли Мартина (Kingsley Martin) не поддержал идею социалистического мировоззрения, независимого от взглядов Москвы. Это сильно огорчало американских бойцов холодной войны.
Британская разведка также была заинтересована в издании, способном противостоять политике амбивалентности журнала «Нью Стейтсмен», его «недальновидности» и «чрезвычайной упрощённости». Шагом в этом направлении стала поддержка Департаментом информационных исследований издания «Трибьюн» (Tribune). Его материалы отбирались и распространялись по всему миру сотрудниками дипломатической службы. С Департаментом информационных исследований были тесно связаны Малкольм Маггеридж и Вудро Уайатт. В апреле 1950 года они встретились с редактором «Трибьюн» Тоско Файвелом, чтобы обсудить будущее журнала. Но господин Маггеридж пришёл к следующему выводу: «Очевидно, они на мели. Я сказал, что, учитывая интересы холодной войны, им следует оставаться противовесом журналу «Нью Стейтсмен». По моему мнению, огромный успех «Нью Стейтсмен» как инструмента пропаганды заключался в позиции, в соответствии с которой быть интеллигентным означало быть на стороне левых. Однако правда была совершенно другой» [345].
Для Файвела поддержка журнала «Трибьюн» Департаментом информационных исследований была недостаточной, чтобы гарантировать долгосрочные перспективы. К концу 1951 года он уже говорил о новом «англо-американском левоцентристском издании». В своём обращении к Ирвингу Брауну Файвел сообщал, что планы по такому изданию «уже составлены. Несколько лиц с нетерпением ждут, когда я приступлю к делу. Я обсуждал эту идею как в разговорах, так и в переписке с Дэнисом Хили (Denis Healey), Морисом Эдельманом (Maurice Edelman), Диком Кроссманом (Dick Crossman), Артуром Шлезингером, Дэвидом Уильямсом (David Williams) и другими. По очевидным причинам это несколько выходит за пределы деятельности Конгресса за свободу культуры» [346]. Журнал не зависел от Конгресса. Причина этого была хорошо известна Файвелу: американское правительство решило не проводить пропагандистские мероприятия в Британии. ЦРУ «фактически объявило мораторий на деньги [Америки]... используемые в этой стране. Существовало что-то наподобие джентльменского соглашения по этому вопросу» [347]. Но вскоре ситуация должна была измениться.
344
Jasper Ridley. Telephone interview, August 1997. «Я полностью согласен, что издание New Statesman является важной целью и систематически должно проверяться», — заявил Майкл Гудвин Николаю Набокову 15 января 1952 г. (CCF/CHI). Усилий Гудвина было недостаточно, чтобы удовлетворить его тайных спонсоров. Интерес Вашингтона в разрушении влияния New Statesman чуть позже был подхвачен Американским советом за свободу культуры, который презирал дух журнала, характеризующийся смирением и моральной апатией по отношению к коммунизму, и предложил публикацию каталога New Statesman and Nation, изобличающую линию компромисса с тоталитаризмом, которой придерживался журнал, для повсеместного распространения среди англоязычных читателей. American Committee for Cultural Freedom, Memorandum, 6 January 1955 (ACCF/NYU).