Британским кандидатом был Стивен Спендер. Он родился в 1909 году в известной семье либералов и был тепличным ребёнком («Мои родители не подпускали меня к драчунам») [353]. Спендер не отличался характером, был беспечным и увлекался утопическими идеями. В Оксфорде в 1920-х годах он длительное время находился под влиянием У.X. Одена и добился славы вскоре после выхода своей первой книги «Поэмы», где нашли отражение сексуальные и политические настроения межвоенного периода. Его сразу же стали отождествлять с Оденом, Сесилом Дэй-Льюисом (Cecil Day Lewis) и Луисом Макнисом (Louis MacNeice) как поэта 1930-х годов. Это десятилетие стало свидетелем проникновения политики в глубины литературы и вступления Спендера в коммунистическую партию, пусть и на несколько недель. У него было больше «английского светского большевизма», чем у кого-либо, что типично для неуравновешенной политики Спендера. Позже он объяснил изменение своих взглядов и убеждений как проблему «абсолютной уязвимости и открытости» [354]. На известное замечание Генри Джеймса-старшего (Henry James Sr.) об Эмерсоне: он был как «ключ без лабиринта», Анита Кермоуд (Anita Kermode) ответила, что, напротив, Спендер был «лабиринтом без ключа» [355]. Ещё одно меткое замечание в адрес Спендера отпустил Джеймс: он был «человеком без ручки».
Позже Спендер объяснял причину своего избрания редактором нового журнала Конгресса влиянием эссе в сборнике статей «Бог, обманувший надежды». Возможно, идеальным кандидатом его сделало не столько отрицание коммунизма, сколько хорошие отношения с США. В 1948 году Спендер написал хвалебную песнь Америке: «Мы можем одержать победу в битве за европейские умы». В ней он заявил, что «хотя американская политика находит сомнительных союзников и равнодушных друзей, американской свободе слова и её наибольшим достижениям присуща аутентичностью. Сегодня она в состоянии покорить жизненно важное европейское мышление... Если бы Америка действовала в таком русле, она смогла бы выполнить свою просветительскую миссию в Европе. Тысячи студентов смогли бы оценить преимущества американской цивилизации и американского понимания свободы... Сегодняшняя реальность такова, что не следует ожидать чего-либо от пропаганды и политических запугиваний. Нужно демонстрировать европейцам наибольшие современные достижения американской цивилизации, образования и культуры [356]. Спендер с едва сдерживаемым возбуждением говорил, что «слова из уст американского или английского писателя» воспринимались европейскими студентами «чуть ли не благой вестью». По его мнению, «План Маршалла» - это было хорошо, но он считал, что «нужно также укреплять старую западноевропейскую цивилизацию верой, опытом и знаниями новой Европы, то есть Америки» [357]. Такое мнение поддерживали многие западные интеллектуалы. Раймонд Арон заявил, что он «полностью убеждён: для антисталиниста не существует иного пути, кроме принятия американского лидерства» [358]. Вряд ли можно было говорить (как случилось позже), что вмешательство Америки в «культурную борьбу» не имело поддержки на местах, когда такие люди, как Спендер и Арон, отождествляли выживание Европы с американским спасением.
Спендер обладал и другими качествами, привлекательными для своих потенциальных работодателей. Будучи членом группы «МакСпонДэй» (Мас-SpaunDay) (Макнис, Спендер, Оден, Дэй-Льюис), он наладил важные связи с литературной аристократией Лондона. Её представители всё ещё находились под влиянием многих снобистских тенденций блумсберийского периода. Тем не менее, они были своевременно очарованы обаянием Спендера. Джоссельсон уже сталкивался с непреклонностью британских представителей на берлинском дебюте Конгресса. Многим американским стратегам надоела заносчивость британской интеллигенции. «Существует одна серьёзная предпосылка всему этому, - пояснял Стюарт Хэмпшир. - Кажется, в 1949 году представители Фонда Форда прибыли в Лондон и провели в отделе большую встречу с ведущими интеллектуалами. Их капитал в то время превышал весь капитал стерлинговой зоны. Когда интеллектуалы прибыли, представители Фонда Форда предложили им материальную основу. В ответ прозвучало: «Спасибо, нам и так хорошо. Нам принадлежат все души, и нам этого достаточно». Британцы не были впечатлёны. Они попросили о нескольких совершенно незначительных вещах. Американцы подумали, что те потеряли разум. Подтекст заключается в том, что существовал очень глубокий фрейдистский антиамериканизм. Это как если бы снобизм Винчестерского колледжа столкнулся с китайским левоцентризмом в лице таких людей, как Эмпсон и Форстер. Я помню, как Форстер и Лайонел Триллинг был и однажды в Нью-Йорке. Триллинг (он написал книгу о Форстере и был достаточно безнадёжным англофилом, никогда не бывавшем до этого в Англии) очень нервничал. Форстер сказал, что ему нужно купить рубашку для особых мероприятий, и Триллинг повёл его в «Брукс Бразерс» (Brooks Brothers). Когда Форстер пришёл туда, он огляделся и произнёс: «О, Господи, я не могу здесь купить ничего». Этим всё сказано» [359].
353
Stephen Spender. My Parents, in Collected Poems, 1928-1985 (London: Faber & Faber, 1985).
356
Stephen Spender. We Can Win the Battle for the Mind of Europe, New York Times Magazine, 25 April 1948.
358
Raymond Aron. Does Europe Welcome American Leadership? Saturday Review, 13 January 1951.