Не в состоянии пошевелиться, он заметил, что вознесся в той же позе, в которой сидел в автомобиле, так что сейчас видел свои лежащие на коленях руки и вытянутые вперед ноги. Его кожа деформировалась, сморщиваясь и распухая. Это не встревожило его: такое обычно происходило, когда он примерял на себя кожу другого аватара, только, в отличие от большинства игр, эту оболочку нельзя было настроить.
Его одежда тоже изменилась: теперь на нем были дорогие, сшитые под заказ черные брюки и желтовато-коричневые ботинки. На груди сформировалась тонкая батистовая рубашка, белая в синюю полоску, – униформа типичного бизнесмена. Даже руки стали меньше, а бледные пальцы вытянулись и приобрели некоторое изящество.
Затем его кокон лопнул, и он упал на землю с высоты в несколько дюймов – как и еще трое незнакомцев рядом с ним. По их изумленным лицам и тому, как они поднимали собственные руки, чтобы разглядеть их, он сразу догадался, кто это такие.
– Можешь особенно не притворяться, Милт, все слишком очевидно, – прошипел он невысокому мужчине, одетому в простой серый спортивный костюм; тому было в районе сорока, и он уже начал лысеть.
– Тео? Это я, Бакстер.
Тут новый Бакстер заметил проходившую мимо парочку, которая с любопытством разглядывала их. Он толкнул в плечо стоявшего рядом с ними высокого мускулистого молодого человека:
– Милтон?
Милтон – точнее, красавец-мужчина с точеным профилем кинозвезды, в дорогом синем костюме и черной шелковой рубашке, расчетливо расстегнутой так, чтобы виднелась его мощная грудь, – повернулся и уставился на Бакстера. А затем разразился низким бархатистым смехом:
– Ты только посмотри на себя! Ну и видос!
– Можно даже не гадать, кто у нее любимчик, – сердито буркнул Бакстер и, передразнивая Кларион, противным голосом произнес: – «О, я обожаю твой стрим. Я твоя большая фанатка…»
– Может, все-таки заткнетесь, вы оба!
Все дружно обернулись к Клемми – точнее, к девушке, прообразу Кларион, только на десять лет моложе и без уродливого пореза. Черты ее лица были само совершенство, волосы до плеч цвета платины, пышные и блестящие, уложены прядями в изысканную прическу. На то, что за этой внешностью скрывается Клемми, намекали лишь раздраженно нахмуренные брови. Одета она была в свободное черное пальто-тренч с длинными полами, байкерские высокие ботинки, джинсы и пояс с пряжкой в виде недовольного эмоджи с сигарой в зубах, а также в обтягивающую черную рубашку, которой, казалось, не хватало пуговиц.
– Что? – рявкнула она.
Милтон пришел в себя первым и сразу замотал головой, как оправдывающийся школьник. Тео усилием воли оторвал от нее восхищенный взгляд и осмотрелся по сторонам:
– Так вот он какой, Синт-таун[30].
Вдалеке виднелись очертания небоскребов Ню-Лондона. До захода симулированного солнца оставалось менее часа, но качественное освещение казалось объемным – такое можно встретить только в голливудских фильмах.
Живописная зелень реального мира вокруг них сменилась тянущимися во все стороны постройками окраин большого города, где, без сомнения, жили слифы. Одноэтажные дома, все как один, щеголяли какими-то геометрическими причудами, которые озадачили бы даже М. К. Эшера[31]. Здесь не было ни единого прямого угла.
Ярко освещенные щиты рекламировали продукты на языке щебета и свистков. Даже алфавит здесь был чуждым, состоящим из трехмерных символов, меняющих свое значение в зависимости от оси вращения. Прочесть такой текст можно было только в цифровой реальности.
По улицам бродили аватары, в основном глазеющие по сторонам туристы, выбравшиеся в пригород из любопытства, но было также много слифов – больше, чем Тео доводилось когда-либо видеть одновременно.
И один из них сейчас стоял в стороне, внимательно изучая их; его адаптивная кожа переливалась сменяющими друг друга узорами. Тео внезапно почувствовал, что это был тот самый слиф, который спас его от полиции. Именно почувствовал – как будто эти мерцающие цветные картины вызвали в нем какой-то непонятный эмоциональный отклик.
Его догадки подтвердились, когда он заметил светлую наклейку, напоминающую размазанный комочек жевательной резинки: ею была закрыта рана в том месте, куда в слифа попала пуля.
– Я Тео, – сказал он, делая шаг вперед и приветственно протягивая руку.
Слиф несколько секунд рассматривал ее, не делая никаких попыток пожать.
– Конечно, ты Тео, кто же еще? Ты что, не помнишь, как я спасал твою жизнь?
Тео в смущении убрал руку.
31
Мауриц Корналис Эшер – нидерландский художник-график. Известен прежде всего своими концептуальными литографиями, гравюрами на дереве и металле, в которых он мастерски исследовал пластические аспекты понятий бесконечности и симметрии, а также особенности психологического восприятия сложных трехмерных объектов. Самый яркий представитель имп-арта.