Он едва не подскочил от неожиданности, когда Клемми вдруг резко дернулась и очнулась, тихо вскрикнув. Тип в черных очках оглянулся, чтобы посмотреть, что там происходит, и автомобиль круто вильнул.
– Ты лучше на дорогу смотри, приятель, – проворчал Милтон, помогая ей снять риг. – Как ты себя чувствуешь?
Голова ее подергивалась, когда она попыталась открыть глаза.
– Она вернулась, но самочувствие у нее хреновое, – сообщил он типу в черных очках. – Клемми? – Милтон осторожно шлепнул ее по щеке и не удержался от улыбки, когда она ответила ему тем же, пусть и очень слабо. – Думаю, у тебя серьезный сдвиг по фазе.
– А еще сердечный приступ… – прошептала она.
– Что?
– Пакс. Он дал мне сырые эмоции человека с инфарктом… – Она вяло поскребла грудь.
– Мы должны доставить ее в больницу!
Клемми покачала головой, которая из-за сдвига по фазе отрывисто задергалась. Ухитрившись схватить за верх футболки, она притянула его ближе к себе.
– Нет! Элла… Я сделала ей укол феромонным отслеживателем.
Это были первые хорошие новости, которые он услышал за последнее время, и лицо его просветлело:
– Здорово! Мы сможем рассказать об этом твоему отцу!
Клемми поморщилась:
– Нет! Кто-то в полиции должен был прикрывать эти притоны. Кто-то из начальства…
– Погоди-ка… – Милтон мучительно старался переварить услышанное. – Твой отец? Но вторым человеком на той записи была женщина. – И тут до него дошло. – Секонд-скин! Господи!
По щекам Клемми катились слезы; она была совершенно опустошена.
– Мы не сможем ему ничего рассказать.
– Хм-м… А вот с этим могут быть проблемы, – мрачно заметил Милтон.
Бакстер почесал сыпь, образовавшуюся на его запястьях. Видимо, у него была аллергия на наручники.
Он сидел в маленькой комнате для допросов. «Нет, это не комната, – подумал он, – это больше похоже на куб с темно-серыми стенами». Отлитые из прочного пластика стол и стул, на котором он сидел, были намертво привинчены к полу. Он положил руки на колени и заерзал по жесткому сиденью ягодицами, уже начавшими затекать.
Напротив него, скрестив руки на груди и нахмурив лоб, сидел суперинтендант Мартин Лагхари.
– Даже не знаю, с чего начать. – Он смотрел на Бакстера в упор. – Убийство. Укрывательство беглеца. Содействие и соучастие в преступной деятельности виртов. Содействие и соучастие в вооруженном нападении на частную собственность в составе известной радикально настроенной террористической группировки. Поджог…
– Звучит неважно, когда вы так это перечисляете.
Мартин на миг поднял глаза к потолку, а затем вновь перевел их на Бакстера.
– Да еще и вовлечение во все это моей дочери… Держу пари, что к окончанию твоего тюремного срока наше солнце уже потухнет, превратившись в «красный карлик».
– Вы еще забыли упомянуть о фактах коррупции в полиции, которые мы вскрыли. – Бакстер слишком устал, чтобы оставаться вежливым. – А еще разоблачили Доминика Левински в том, что он является кучей дерьма. Ах да! Мы еще раскрыли сеть притонов. Тех самых, на которые вы, как предполагалось, должны были найти какую-то управу. Так что пользуйтесь, Мартин, милости просим.
– Для тебя не Мартин, а суперинтендант Лагхари, – резко бросил в ответ тот.
Перед тем как сдаться возле особняка, Бакстер напрямую передал Мартину видео с освобожденными женщинами вместе с сообщением о фактах коррупции в столичной полиции, а также, весьма вероятно, и в полиции лондонского Сити. Мартин отреагировал мгновенно, прибыв к дому на служебном квадрокоптере, чтобы Бакстер мог сдаться непосредственно ему. Это вызвало недовольство офицеров столичной полиции, которые указали ему, что юрисдикция суперинтенданта из Сити не распространяется за пределы Квадратной мили[38]. Однако это не остановило Мартина, который в нарушение правил воспользовался привилегиями начальника отдела по борьбе с В-преступлениями.