Кларион потянулась за своим пивом. Медленно сделав большой глоток, она поднесла бутылку к глазам, как будто хотела что-то разглядеть сквозь коричневое стекло.
– Почему такая девушка, как вы, желает провести больше времени в этой чертовой дыре?
Она поставила бутылку обратно, а затем оперлась своим точеным подбородком на пальцы поставленной на локоть руки.
– Я не рассказываю о своих мотивах. – Клемми бросила на Кларион свой лучший дерзкий взгляд. – К тому же кое-кто считает, что будущее именно за СПЕЙСом, а не за какими-то клубами в полуподвалах. – Она жестом показала вокруг.
Кларион прищурила один глаз.
– Я раньше тоже думала, как вы. И проводила там все свое время, прожигая жизнь.
Когда она заговорила, Клемми с Бакстером оторопели, но постарались не подавать виду. Половина рта Кларион вообще не двигалась; только сейчас они сообразили, что, когда она заговорила в первый раз, она специально прикрывала половину лица бутылкой. Потому что та, за исключением глаза, была парализована. Любое движение здоровой половины лица натягивало кожу на атрофированных мышцах с другой стороны. Это разбивало вдребезги всю иллюзию красоты, а в мерцающих в темноте вспышках света неподвижная маска выглядела зловеще и чем-то напоминала череп.
Кларион показала одной рукой на свое лицо, и Клемми догадалась, что вторая рука у нее тоже не двигается.
– Вот что делает сдвиг по фазе со здоровым мозгом. Я оставалась там слишком долго и в итоге перенесла обширный инсульт, когда мне было не намного больше, чем вам сейчас. Это сожгло нервные окончания в половине моего тела. И украло мое будущее, приведя меня сюда. – Она постучала по сенсорной панели управления своего инвалидного кресла полированным ногтем с черным маникюром. – Но хуже физических страданий было вот это. – Она провела пальцами по своим белоснежным волосам. – Они защитили меня, и некоторые из моих зеркальный нейронов не пострадали. По выражению ваших лиц я вижу, что это вам ни о чем не говорит. А должно было бы.
Клемми искоса взглянула на Бакстера, который заинтригованно смотрел на Кларион во все глаза.
– Эти нейроны помогают нам интерпретировать поведение окружающих. Я всегда хорошо умела читать людей. – Она коротко и невесело усмехнулась. – А еще они контролируют наши эмоциональные состояния – такие как сочувствие, например. – Взгляд ее упал на риг, висевший у Клемми на поясе. – Эти короны лжи используют те же самые нейроны для передачи эмоциональной обратной связи. Поэтому я теперь ничего не чувствую ни вверху, ни внизу. – Она постучала по столу. – Каждый раз, когда вы возноситесь, цепочки жизненно важных нейронов понемногу теряют свою чувствительность. А теперь вообразите себе будущее, общество таких же ущербных калек, вроде меня, лишенных сопереживания и прочих эмоций. Полная противоположность обществу заботы и внимания, которое обещал нам Джеймс Левински. – Для выразительности она похлопала ладонью по креслу-каталке.
Клемми облизала неожиданно пересохшие губы. Эта короткая речь взволновала и смутила ее, чего она, однако, не хотела признавать.
– Полагаю, сами вы больше не ходите туда?
Кларион покачала головой.
– И, будь на то моя воля, я вообще уничтожила бы всю эту систему.
– Думаю, у слифов на этот счет есть свое особое мнение.
Кларион небрежно махнула рукой, и подвижная половина ее лица сморщилась в скептической гримасе.
– Это просто программы со своей позицией и отношениями. Но без души. И все из-за того, что некоторые воинственные политики решили, что слифы должны иметь свои права; но в то же время они – очень удобно для них – смотрели сквозь пальцы на то, что вознесение делает с такими людьми, как я. – Она с отвращением отвела взгляд в сторону, но потом ее лицо вдруг смягчилось. – Но я не ссорюсь со слифами. Они с радостью унаследуют королевство у нас. Некоторые из них в любом случае стремятся к этому. А остальные просто желают сохранить статус-кво.
Клемми нервно барабанила пальцами по столу, стараясь припомнить последние разговоры с отцом и обрывки случайной информации из новостей.
– Так вы одна из тех отравляющих другим удовольствие неолуддитов[18], которые пытаются лишить всех СПЕЙСа, так? – В памяти всплыло подходящее название, и она щелкнула пальцами. – Ну да, «Дети Эллюля»! Я знала, что это какая-то глупость. – Продолжая смотреть Кларион в глаза, она склонила голову в сторону Бакстера. – Помнишь большой аппаратный сбой в канун прошлого Нового года? Двести тысяч человек выперли из СПЕЙСа, потому что кто-то заложил в зал оптических серверов сто футов семтекса[19]. – Она обличающим жестом ткнула в сторону Кларион. – Улика «А».
18
Луддиты – участники первых стихийных выступлений против применения машин конца XVIII – начала XIX вв.