Когда я сказал отцу Порфирию, что я уже точно ухожу в монастырь и через несколько дней меня постригут в рясофор, он очень обрадовался. Сколько мы с ним в тот день говорили, каких только советов он мне не давал. Наконец, когда мы прощались, он взял мою руку и поцеловал ее. Это было совершенно естественно. А я, пребывая в атмосфере таинственности, которой он меня окружил, спрашивал сам себя, что бы это могло означать? Тогда он спросил меня:
— Ну, что я сейчас сделал?
— Вы поцеловали мне руку. Мне, окаянному и недостойному.
— Итак, ты должен знать, что с постригом тебя в рясофор Христос примет тебя в Свои объятия, расцелует, ты станешь для Него близким человеком. И Он станет близким для тебя.
Христос сделает твою душу Своей невестой навсегда, в вечности.
Знай, что я буду молиться за тебя, потому что я тебя очень люблю. У тебя тонкая душа и хорошие задатки для того, чтобы крепко возлюбить Христа, так, как Его и должно любить. Христос желает, чтобы такие души были Его невестами.
Если ты от всего сердца возлюбишь Христа, — закончил он, — то у тебя в жизни не будет никаких трудностей. Полюби также послушание и смирение. Тогда ты без всякого понуждения себя, естественно, Христовой любовью будешь любить и всех братьев. Ведь уже не ты будешь их любить, но Сам Христос, живущий в твоем сердце.
— На Святой Горе, как я тебе уже не раз говорил, я жил как в Раю. Я был очень подвижным юношей, непоседой. Не мог простоять на месте ни минуты. Я любил трудиться и все время находил себе работу. Но все делал с благословения старцев.
Один старец говорил:
— Копай здесь.
Я начинал копать. Затем приходил другой и спрашивал:
— Почему ты копаешь здесь?
— Мне так велел отец Иоанникий.
— Не здесь. Иди вон туда и копай там.
— Благословите, Геронда, — отвечал я и шел копать в другое место.
Снова приходил отец Иоанникий:
— Ну что я тебе говорил?! Я тебя сюда послал? Разве я тебе не сказал, чтобы ты копал вон там?
— Сказали, но отец Пантелеймон благословил меня копать здесь.
— Ну хорошо, тогда продолжай.
Многие считали моих старцев строгими. Мало кто мог с ними жить. Что же касается меня, то я всегда с готовностью исполнял все их послушания и считал их очень добрыми.
Сейчас, вспоминая то время, я понимаю, что они действительно были строги.
Я всегда, и летом и зимой, ходил босым.
У нас в келье не было ни мяса, ни яиц, ни сыра. Мы хранили строгое воздержание. С двенадцати до девятнадцати лет здоровье у меня было просто несокрушимым.
Один монах приехал к отцу Порфирию. Не успел он переступить за порог его кельи, как Старец поприветствовал его такими словами:
— Ну где же ты был, благословенный? Я ждал тебя!
Надо заметить, что этот монах никому не говорил
о том, что собирается посетить отца Порфирия. Поприветствовав брата, Старец стал утешать его, хотя тот еще ничего не успел ему рассказать о своей проблеме. По благодати Божией отцу Порфирию была известна та трудная ситуация, в которой оказался приехавший монах.
— Даже когда тебя обвиняют несправедливо, — наставлял Старец, — не возражай и не расстраивайся. Молчи и терпи, предпочитая, чтобы Бог Сам известил о тебе твоих обвинителей. Только так, а не став собственным «адвокатом» и защищая самого себя, ты выйдешь победителем.
Ты можешь и должен стать одним из опорных монахов в своем монастыре. Как? Горячей молитвой за всех. Ты и сам не поймешь, как это произойдет.
Открывай свое сердце Господу просто, свободно, без понуждения.
Не замыкайся в себе, оставь свою подавленность и перестань терзаться сомнениями о том, что же будет дальше. Все свои недоумения прежде всего открывай Господу. Перед тем как идти к своему старцу, соверши теплую молитву…
Один простой монах, один молитвенник может своей молитвой уладить все трудности, с которыми сталкивается его монастырь.
Будь радостен. Возлюби безмолвие, потому что тогда твое сердце будет беседовать со Христом. Однако когда говоришь с кем‑либо, делай это с радостью, с любовью, чтобы ваши сердца соединялись в одно сердце[121].
Когда тебя спросят, отвечай немногословно, но кратко и содержательно. Возьми за правило говорить «спасибо» и «пожалуйста» в смысле «Благодарю Бога, что Он послал тебя, своего ангела, чтобы ты мне помог»[122].
Как я тебе говорил, я приехал на Святую Гору, когда мне было 12–14 лет, безграмотным, невежественным ребенком. Но мое сердце преисполнилось Божественной любви. Я с готовностью делал все, что мне говорили, и даже еще больше.
122
Отец Порфирий редко употреблял слова «спасибо» и «пожалуйста» при обращении к монашествующим. Он предпочитал слова «простите» и «благословите». В данном случае он, вероятно, делает исключение, учитывая характер взаимоотношений в конкретном монашеском братстве. Но и в этом случае в слово «спасибо» он вкладывает смысл благодарности, обращенной к Богу.