Никогда мне не давали никаких наставлений, никогда мне не говорили «молодец», как теперь часто говорят детям. Сейчас только и слышишь «молодец», «умница»… Бедные дети растут, и их просто распирает от эгоизма. Это большое зло.
Мои старцы только советовали мне читать Псалтирь и жития святых. Кроме этого я от них не слышал ни одного совета, ни одного наставления.
Я летал как на крыльях и жил как в Раю. Да и заболел я не из‑за чрезмерной работы, а скорее всего из‑за своего эгоизма. Из‑за того, что хотел в дождь собрать как можно больше улиток. Мокрый мешок в течение трех часов висел у меня за спиной.
Ты должен полюбить телесный труд и усталость. Они доставляют пользу как телу, так и душе.
Я хочу, чтобы ты был похож на меня, дитя мое. Потому что я тебя люблю и очень хочу, чтобы ты стал таким же, как я.
Ты делаешь поклоны? Сколько? Ну‑ка, сделай поклон, я посмотрю.
Я положил один–два поклона.
— Ты неправильно делаешь, — сказал отец Порфирий. Тогда он был уже совершенно слепым, однако его слова прозвучали так, как будто он меня хорошо видел. Затем он позвонил в свой колокольчик и пригласил в келью одного монаха.
— Пожалуйста, — сказал он, — покажи брату, как я научил вас делать поклоны, совершая свое молитвенное правило.
Брат тотчас же стал быстро и ровно класть поклоны. В его поклонах были сила и жизнь.
— Видишь? — спросил меня Старец. — Сначала ты касаешься пола руками, а не коленками. Твое тело движется в воздухе, оставаясь как бы в подвешенном состоянии. Для этого нужны сильные руки.
И еще надо с силой запечатлевать себя крестным знамением. Твердо касайся рукой лба, плеч.
Мы в скиту, когда все вместе совершали в храме свое монашеское правило, то было слышно только, как — жжих–жжих — шелестели наши рясы, одновременно мы с силой осеняли себя крестным знамением.
Ты видел, как крепко мать обнимает своего ребенка? Она это делает с чувством.
Ко Господу мы тоже должны относиться с чувством.
Во время монашеского правила и душа, и тело должны иметь теплое чувство к Богу.
Как‑то раз я увидел, как молился один пустынник. Он кротко простирал ввысь свои руки, с мольбой обращаясь ко Господу. Старец совершал бесчисленное множество поклонов, и вдруг он замер в восхищении с руками, дерзновенно высоко простертыми к небесам.
Когда мы встречаемся на молитве, ты, молясь у себя в монастыре, а я — здесь, ты должен ощущать умом, устремляться всем существом к Господу и Богородице.
Мы должны стремиться и припадать ко Христу из Божественной любви к Нему, а не из страха смерти и вечных мук.
Твое молчание должно быть сокрыто в твоем сердце. Внешне не должно быть видно, что ты стремишься к молчанию, ближние не должны этого замечать. Сказав два–три слова, продолжай втайне внутри себя молиться обо всех ко Господу.
В своем сердце таинственно прими в свои объятия все свое братство, всю Церковь. Не переживай и не старайся исправить или пресечь немощи ближнего. Возлюби его вместе с его недостатками. Господь Сам позаботится о нем.
Освяти свое молчание молитвой, чтобы оно не осталось тщетным и бесплодным.
— Полюби всенощные бдения, — говорил мне отец Порфирий. — Бдение — это великое дело. Ты понимаешь? Это очень великое дело. Во время бдения отверзаются небеса и мы говорим с Богом.
На наших всенощных бдениях на Святой Горе до полуночи меня немного клонило ко сну, закрывались глаза. Но потом мой ум отверзался, и я жил молитвой до самого утра. Когда бдение заканчивалось, мне хотелось, чтобы оно повторилось еще раз с самого начала прямо сейчас. В скиту мы читали внятно, не торопясь, вникая в смысл написанного. Когда совершались бдения в кириаконе[123], тогда братия больше пели, чем читали.
Я тебе завидую, чадо мое, завидую. Ты можешь стать величайшим миссионером в своем монастыре, и при этом тебе не надо будет ничего проповедовать. Как это сделать? Ты просто должен молча молиться за всех. За всю Церковь, за клириков, за монахов. Сегодня наша Церковь переживает кризис. Но в первую очередь — молись за свою духовную семью, свое братство.
Открой свое сердце Христу. Пусть оно преисполнится любви и Божественного преклонения пред Господом. В противном случае Святой Дух уйдет. Он покидает человека, когда тот начинает задавать вопросы: «Почему это так…? А почему это иначе…?»
123
Кириакон — главный храм скита, в котором скитская братия собирается на богослужения по воскресным дням и на праздники. — Прим. перев.