— Вот именно, не помните, — подтвердила она, получая какое-то злобное удовольствие от его стремления всеми силами избежать ссоры. — Мне, право, начинает надоедать ваша манера винить меня во всем, после того как вы сами все напутаете.
— Знаете что: если я надоел вам, существует простой способ от меня избавиться.
— Вот и прекрасно, — сказала она и хлопнула трубкой по рычагу.
Генри принялся шагать из угла в угол; он выкурил одну за другой две сигареты. Загасив в пепельнице окурок от второй сигареты, он присел за стол и, даже не взглянув на лежавшие перед ним три папки со штампом адвокатской конторы «Хартли — дю Плесси», снова набрал знакомый номер.
— Джин? Хэлло! Это опять я. — Собственный голое показался ему на редкость робким и глупым. Как он ненавидел себя в эту минуту! — Вы меня слышите? Я хочу извиниться перед вами. Я немного погорячился.
— Вы в самом деле чересчур вспыльчивы! Не находите?
— Тут произошло какое-то недоразумение.
— Ну, ладно, забудьте об этом, — сказала она, смягчаясь.
— Можете освободить для меня вечер в пятницу?
— Хорошо. А куда мы пойдем?
— Пообедаем, а затем покатаемся, не возражаете?..
— Ну, нет! В «Рио» идет хороший фильм. Возьмите туда билеты.
— Хорошо, договорились.
— И только не забудьте на этот раз.
— Я-то не забуду, на этот раз во всяком случае. — Он принужденно рассмеялся. А чтобы доказать свою bona fides[7], я хотел бы пойти с вами и сегодня.
— Мне очень жаль, мой дорогой, но сегодня я занята.
Услышав ее ответ, Генри проклял себя в душе: ну зачем он навязывается?
— А можно поинтересоваться, с кем вы будете заняты?
— Нет, Генри. Любопытство погубило кошку.
— Я думаю, что это Грант.
Сначала она ничего не ответила. Затем сказала:
— Да, Артур пригласил его к нам на обед.
— Ну, а зачем же вам непременно присутствовать на этом обеде?
— Видите ли, двое наших слуг больны гриппом, а у третьего сегодня свободный день, так что мне придется заняться кое-чем по хозяйству. Вас я не приглашаю. Вы вечно спорите с Артуром.
Генри стиснул зубы. Голос его звучал спокойно, хоть это и стоило ему огромных усилий:
— В этом вы совершенно правы: взгляды Артура мне слишком хорошо известны, и разглагольствований его с меня более чем достаточно... Так что постараюсь потерпеть до пятницы. До скорого...
— Пока.
Генри откинулся на спинку стула. Как бы убрать с дороги этого выскочку?
Он нахмурился и помрачнел. Эти бесконечные расстройства и волнения начинали сказываться на его нервах и работе. Не может человек жить без развлечений. Вот потому-то он так и держал себя последние месяцы. И во всем виновата Джин. Она сама довела его до этого.
Он снова взялся за телефонную трубку и набрал другой номер.
— Это ты, Дот?
— Хэлло! Как поживаешь?
— А ты знаешь, кто с тобой говорит?
— Да, конечно, — Том?
— Нет, чорт возьми. Сколько у тебя поклонников? Это Генри.
— Ну, конечно, Генри. Я сразу узнала твой голое. Просто хотела пошутить, чтобы ты поревновал немного. Понятно? — В трубке раздалось хихиканье.
— Дело твое. Ты вечером свободна?
— Ну вот — опять. Вытаскиваешь меня раз в столетие, а потом бросаешь, точно раскаленный кирпич. Потом снова бац: звонишь в четыре часа и спрашиваешь, свободна ли я вечером. У каждой девушки есть все-таки своя гордость.
— Так ты свободна сегодня вечером? Да или нет?
— О, господи! Вот уж не хотела бы я, чтобы ты допрашивал меня в суде. Да, свободна. Что мы будем делать?
— Я заеду за тобой в половине девятого.
— Ну, и что же мы будем делать?
— М-м... — промычал он после минутного молчания, — покатаемся немного, перекусим, выпьем, опять покатаемся. — И он многозначительно рассмеялся.
— Понятно. Пока! — прощебетала она и повесила трубку.
Улыбаясь своим мыслям, Генри закурил сигарету и снова углубился в дела.
Было около десяти часов вечера, когда, слегка пошатываясь и держа в руке ключ, он принялся шарить в темноте, пытаясь нащупать замочную скважину в двери своей квартиры. Дот, полногрудая, ярко намазанная девица висела у него на руке. Ее светлые крашеные волосы были слегка растрепаны. Она взвизгивала всякий раз, как он делал неудачную попытку вставить ключ в замок.
— Руки не слушаются, дорогой?
— А сама-то лучше, что ли? Обо мне можешь не беспокоиться. Я пить умею. Ну вот! — сказал он, попав, наконец, ключом в замок. И почти волоком втащил ее в комнату. — Давай выпьем еще по стаканчику, а потом я покажу тебе кой-какие картинки, которые я привез из Парижа.