— Не думай, что мне это безразлично, да и вообще... — Энтони умолк, спохватившись, что сказал слишком много. Внезапно у него возникло такое ощущение, точно он вовсе и не старший брат, — Стив был куда разумнее, куда уравновешеннее его.
— Нет, что ты, Энтони! Это я прекрасно понимаю, но я другое имел в виду: я хотел сказать, что тебя лично не коснулись все эти трагедии, с которыми сталкиваешься сейчас в нашей стране на каждом шагу, и ты лишь слабо представляешь себе, что такое на самом деле сегрегация. Моя двоюродная сестра — а значит и твоя — была помолвлена с одним парнем, состоящим на государственной службе. Это неглупая хорошенькая девушка — и притом лишь чуть-чуть смуглая, а не такая черная, как я. Она и ее жених живут в Дурбане, и вот уже несколько лет всюду бывают вместе. И всегда ее принимали за европейку. Перед самой свадьбой они отправились в церковь, чтобы украсить ее цветами, и священник вдруг сообщил им, что венчание не состоится. Это было всего через несколько дней после того, как вошел в силу закон о запрещении смешанных браков. Бедняжка Стелла, она совсем упала духом.
— У нас тут скоро будет прямо как в нацистской Германии с ее расовыми предрассудками, — сказал Энтони.
— Да. Ну, так вот, парень, о котором я тебе рассказываю, стал собирать деньги, чтобы уехать вместе с ней в Англию и поселиться там — так многие делают. А Стелла безвыходно засела дома, плакала и отказывалась кого-либо видеть. Когда же выяснилось, что денег ему никак не набрать, она отравилась.
Стив поправил очки и глотнул воды, чтобы заглушить новый приступ кашля, а Энтони принялся расставлять на столе чашки и блюдца.
— Не дальше как сегодня мне рассказывали про одну восемнадцатилетнюю молодую женщину, которая по метрике числится европейкой, — продолжал Стив. — Ей не позволили выйти замуж за европейца, так как в брачном свидетельстве ее матери значится, что она — смешанной крови. А молодая особа-то — в положении.
— Но на вид эта женщина белая?
— Да, по-моему.
— В таком случае я ничего не понимаю. По закону о смешанных браках человек, который внешне ничем не отличается от европейца, так и считается европейцем, если не доказано обратное. Если же человек внешне явно не-европеец, то и выводы соответствующие. Кроме того, невзирая на внешность, брак все равно считается законным, если женщина может доказать, что она живет среди европейцев как европейка.
Стив усмехнулся.
— Ты, я вижу, специально изучал этот вопрос?
Энтони пристально посмотрел на него. Жестокое замечание, подумал он: оно как-то сразу перемещало разговор в личный план.
— Пришлось, чтобы давать советы клиентам.
— Только для этого?
На мгновение Энтони показалось, что он увидел в глазах Стива что-то бесконечно древнее, ведущее свое начало из тьмы веков, когда народ банту перекочевал из глубинных частей Африки на юг. Неужели Стив не понимает, что его вопрос ранит хуже нобкерри[8] или ассегаи[9]?
Но Энтони тут же устыдился собственных мыслей: как можно думать так о Стиве, словно они произошли не от одной матери.
Он взял еще сигарету и поднялся. Он редко курил так много — одну сигарету за другой.
Отвечать Стиву было нечего: Энтони вспомнил, с каким облегчением узнал он о том, что внешность и образ жизни играют в законе о смешанных браках решающую роль. В то же время он понимал, насколько важно именно сейчас, чтобы Стив не общался с ним, особенно если правительство всерьез надумало ввести эти удостоверения личности.
Краешком глаза Энтони наблюдал за Стивом: ему хотелось знать, заметил ли брат его смущение.
— Наконец-то вода вскипела, — сказал он, заваривая чай. — Боюсь, из меня вышла бы плохая хозяйка...
— Ты отлично справляешься, — сказал Стив. Он взял налитую ему чашку, и на короткое время воцарилось неловкое молчание; оба брата занялись едой, не произнося ни слова.
— Извини меня, Энтони, — промолвил, наконец, Стив, — я сказал, не подумав. — Голос его звучал мягко и дружелюбно. — Я не хотел обидеть тебя.
— Ладно, ладно, Стив. Мне кажется, я все понял.
— Я, пожалуй, не осуждаю тебя... за то, что ты выбрал такой образ жизни. Я, быть может, и сам поступил бы так же, если бы...
Голос его замер. Он обвел глазами комнату, и взгляд его остановился на фотографии, где был снят его брат вместе с другими солдатами на верблюдах у подножия пирамид.
8
Нобкерри — палка (типа палицы) с утолщенным концом, которой африканцы пользуются как оружием.