Все это побуждает меня нанести давно откладываемый визит в Хоуорт, который, надеюсь, я смогу наконец осуществить во время моей поездки в Йоркшир в конце ноября или в самом начале декабря. Собираюсь провести некоторое время, изучая коллекцию Бротертона в Лидсе, и, если это Вам будет удобно, посетить Вас и посмотреть на чудеса Вашей библиотеки. А может быть, Вам также удастся приехать в Лидс, чтобы пообедать вместе со мной? Потом я отправлюсь в Хоуорт, встречусь с мистером Митчеллом и ознакомлюсь с рукописями Брэнуэлла, хранящимися в пасторском доме. Я совершенно уверена, что там припрятаны многие написанные им замечательные манускрипты, к которым никто не проявлял ни малейшего интереса (кроме, конечно, нас с Вами). Всегда ведь считалось, что старая рукавичка Шарлотты представляет большую ценность и интерес для публики, чем полдюжины рисунков или заметок Брэнуэлла.
А теперь entre nous[37] — когда я доберусь до Хоуорта, где, по Вашему мнению, лучше всего остановиться? Возможно ли обосноваться в «Черном быке»? Несколько лет назад я останавливалась в гостевом доме Бронте, и хотя там было очень приятно, но несколько прохладно и довольно тесно: крошечная гостиная, где постояльцы сидят чуть ли не друг на друге. Возможно, в «Черном быке» не придется испытывать подобную стесненность, к тому же возникают весьма красочные ассоциации с Брэнуэллом, поскольку здесь место его кутежей. С другой стороны, персонал гостевого дома был исключительно любезен и крайне ненавязчив, когда же я отправилась пропустить рюмочку в «Черном быке» во время моего последнего визита, об этом сразу же узнали, и я оказалась в центре внимания, хоть и благосклонного, но весьма меня смутившего. Как и всякий исследователь, я предпочитаю анонимность, когда работаю, чтобы меня не беспокоили и дали заниматься своим делом.
Возможно, мистер Митчелл мог бы дать совет по этому поводу? Если Вы его увидите или будете писать ему, передайте, пожалуйста, что я непременно вознагражу его содействие, если он сможет показать мне некоторые музейные экспонаты, которые обычно не выставляются.
Искренне Ваша,
Глава 32
Ньюлей-Гроув, ноябрь 1959
Симингтон ощущал, что его положение делается все более затруднительным: он разрывался между желанием, чтобы его оставили в покое, и жаждой общения с теми, чьи попытки завязать дружбу он до сих пор отвергал. Несколько писем пришло в этом месяце от Дафны: она подтверждала, что приедет наконец в Йоркшир в начале декабря и мечтает встретиться с ним в его доме, где, несомненно, станет бомбардировать его новой серией вопросов, не имеющих ответа. Мысли об этой встрече изнуряли Симингтона: она представлялась ему такой же утомительной, как визит одного из сыновей или внуков, которых он привык держать на расстоянии. Но предотвратить приезд Дафны было невозможно. Он понял: она во многом напоминает Беатрис, во всяком случае столь же неукротима, если что-то вбила себе в голову.
А тут еще возник некий мистер Маттхайзен из Америки, молодой аспирант университета Рутгерса, в настоящее время обучающийся в Лидсе, который от имени своей alma mater добивался доступа к тому, что он деликатно назвал «остатком вашей коллекции». Мистер Маттхайзен, когда звонил, был неизменно вежлив, но также и настойчив, впрочем, до нынешнего утра Симингтон полагал, что сумеет совладать с юным американцем. За прошлый месяц Маттхайзен дважды приходил к нему домой, но Симингтон не разрешил ему ознакомиться со своей коллекцией, лишь показал самые соблазнительные рукописи из сорока непомеченных коробок, выстроившихся в ряд вдоль стены кабинета, и тут же благоразумно убрал их назад.
Но на прошлой неделе американец внезапно стал проявлять нетерпение. Он заявил: или Симингтон продаст ему свою коллекцию за семьсот пятьдесят фунтов, или сделка не состоится, тем более что университет Рутгерса уже уплатил Симингтону десять тысяч долларов за то, что, как они полагали, составляет всю коллекцию.