Если же изменить нельзя, то пусть все будет так. Не сердитесь за привередничество. Вы ведь понимаете, до чего могут довести человека: 1) обложка «Лика» 2) 10 опечаток на каждой странице 3) уплата в месяц по 2 черв<онца>.
Заставьте их перевести немедленно деньги — я в весьма пиковом положении. Несмотря на тиражи и пр., сижу обыкновенно без су. Также за «Трубки»! Еще скажите ему или им, чтоб они мне выслали авторские экз. «Лика» и «Трубок» — нужно.
Жду от Вас писем. Я как-то писал Вам пообстоятельней. Как Ваша книга? Как пьеса? Как Ваш Париж? Наш — живет. Впрочем, сегодня 30 мороза и 6 французов умерли от congestion[970] (солнечный удар наоборот). Что в Москве? От Люб<ови> М<ихайловны> и меня сердечные приветствия.
Впервые.
<Из Парижа в Москву,> 25/11 <1924>
Дорогой Владимир Германович, только что получил Ваше письмо и спешу ответить, что рукопись всех «5 повестей» отправлена на Ваш адрес 19-го с<его> м<есяца> заказной бандеролью. Если не получите, зайдите в Главлит. Все повести заново мной переделаны и должны пойти в новом виде, так что задержите до получения рукописи набор. Приложена в исправл<енном> виде и 6-ая — м.б., удастся ее провести. Деньги мне очень нужны и по получении, пожалуйста, вышлите их тотчас же. Настаивайте на корр<ектной> внешности и корректуре. «Лик войны» — позор, стыдно показать. Сегодня получил от «3<емли> и Фабр<ики>» предложение: «Трест»… за 75 р. 10 тысяч экз. Ответил весьма лаконичным отказом. С переводами еще ничего определенного. Как Ваши дела и планы? Пишите. Также что нового в лит<ературной> Москве? От Люб<ови> М<ихайловны> и меня сердечные приветствия.
Пожалуйста, принудите Равинова[971] выслать авторские экз. «Трубок».
Впервые.
<Из Парижа в Одессу, двадцатые числа ноября 1924>
Милая девочка, спасибо за ласковое письмо. Я рад, что Вы помните, а м.б., и немало «заочно» любите меня. Я не налгал — я послал Вам 3-го или 4-го ноября письмо и карточку на Ваш прежний адрес. Неужто Вы не получили? Скажите, тогда пошлю другую.
Я коротко пишу, п<отому> ч<то> очень занят: кончаю «Рвача», остались две-три главы, а в конце я вышлю книгу <1 слово нрзб>. Это вышла очень мрачная и злая книга.
Что Вы делаете? Не забывайте.
Нежно Ваш
P.S. В Париже стоят весенние дни (невпопад, как и мой «p-s»). Молодое вино, «каштаны горячие» и вдруг весна. Хороший город. Я хотел бы показать его Вам.
Впервые. Подлинник — собрание составителя.
<Из Парижа в Ленинград,> 28/11 <1924>
В Ленгиз.
Высылаю, получив Ваше письмо, подписанный мною договор. Денег до сих пор я не получил (то есть остаток условленного аванса 850 р.). Если почему-либо не высланы еще, прошу тотчас же выслать. Мной высланы 12 глав (от 5-ой до 16-ой включительно) на имя т. Ионова 17-го ноября, заказным пакетом. В ближайшие дни вышлю еще 11 глав, а к 5 декабря и остальное. Всего в романе 40 глав, он мной закончен и остановка только вследствие медленности переписки.
Хочу обязаться лично держать одну корректуру (предпочтительно последнюю), во избежание традиционных опечаток.
Впервые. Подлинник — ЦГАЛИ СПб. Ф.2913. Оп.1. Д.237. Л.46.
<Из Парижа в Ленинград,> 1/12 <1924>
Дорогой Евгений Иванович,
очень давно не имел от Вас никаких известий. Здесь живем как-то глуше, изолированней, нежели в Берлине. Порадуйте меня хотя бы кратким письмом и расскажите, что Вы написали за это время.
Не собираетесь ли сюда погостить? Здесь очень занятно. Не говоря уж о том, что Париж остается чудеснейшим городом, могут увлечь человека самые различные вещи: стада пешеходов, которые кидаются через кручение площадей, как только раздается звон электрической сигнализации, достигшее подозрительной учащенности кишение и копошение световых реклам, новые оркестры, новые писатели (Моран, Жироду, Дельтейль, Мак-Орлан[972] и др.), полмиллиона, шедшие под серпом-молотом за прахом Жореса[973] и многое иное. Провожу вечера в «Rotonde» (пожалуйста, не сравнивайте меня с псом, возвращающимся и т. д., меня и так обижают).
972
Поль Моран (1888–1976) — французский писатель и дипломат; ИЭ посвятил ему эссе в книге «Затянувшаяся развязка» (1934). Жан Жироду (1882–1944) — французский писатель, драматург. Жозеф Дельтей (1894-?) — французский писатель, начинавший под влиянием Мак-Орлана; ИЭ посвятил ему эссе «О шведской гимнастике» в книге «Белый уголь, или Слезы Вертера». Пьер Мак-Орлан (1882–1970) — французский писатель, друг ИЭ 1920-х годов, посвятивший ему несколько книг. Эссе ИЭ о Мак-Орлане вошло в сборник «Белый уголь…».