Уважаемая Евдоксия Федоровна, весьма признателен Вам за предложение, переданное мне Савичем. К сожалению, новую свою книгу и переиздание прежних я давно продал. Но я пишу теперь рассказы и мог бы дать несколько для Вашего альманаха, однако при двояком условии — если он выйдет в ближайшем будущем, если для Вас окажутся приемлемыми гонорарьи запросы. Книга моя — «Условный рефлекс кафэ»; я мог бы дать оттуда 3 рассказа 1) «Кафэ Флориана», 2) «Ротонда», 3) «Вагон-ресторан» — 1 ½ листа примерно или 2 рассказа на 1 лист. Хочу я (так мне платят и<здательст>ва) 175 р. за лист. Причем в случае Вашего согласия я просил бы Вас немедленно перевести мне 175 р. или 260 р. через банк. Получив Ваше извещение о высылке гонорара, я тотчас же вышлю Вам деньги[1046]. Верьте, что в этом нет и следа недоверия к Вашему издательству. Но я так замучен российской волокитой, так убежден опытно в невозможности получить гонорар на расстоянии тысяч километров и, наконец, так в этом гонораре нуждаюсь, что принужден к подобным, на первый взгляд нелепым оговоркам.
Примите мой искренний привет.
Впервые. Подлинник — ГЛМ РО. Ф.217. ОФ. 6410.
Е.Ф.Никитина (1895–1973) — глава московского литобъединения «Никитинские субботники» и одноименного кооперативного издательства (1922–1930), с которым сотрудничал друг ИЭ О.Г.Савич.
<Из Парижа в Ленинграда 31/3 <1925>
64, av. du Maine
Дорогой Николай Семенович,
Спасибо большое за письмо, за память, за ворох приневских бесед. Можно себя и в центре, где электричество парализует <1 слово нрзб>, чувствовать пустынником. Радовался каждой строчке, каждому имени. Почему не прислали Ваших новых стихов? Я много еще думал над Вашей «Дорогой». Вы нашли «выход», то есть плотность, лучше сказать плотскость, не впадая в прозу. Это большой стиль, форма, которая еще пугает автора, еще ждет заполнения. Здесь кончится растерзанносгь отдельных лирических вздохов в 10 или в 20 строк каждый. Кроме того, Вы показали, что романтизм соединим вполне со здоровым румянцем.
Ах, этот романтизм!.. Вся европейская литература корчится и визжит, рожая и не смея родить этого очередного любимчика. Приходится преплоско острить — 30-е годы (век безразличия[1047]) на носу. Я весь кинулся в эту форму и сам того не замечая за год пережил большую перемену. Цветы и посредственные авторы <2 французских слова и одно русское — не разборчивы> по форме. Романтическая взволнованность сменила нашу математику (нет, арифметику!). Немало уже в «Рваче». Особенно в том, что пишу сейчас («Гид по кафе Европы», или «Условный рефлекс кафе», или «Взволнованность воска и стекла» — еще сам не знаю). М.б., Вы прочтете 3 отрывка у Полонской.
Начал читать роман Федина[1048]. В следующем письме скажу Вам, что думаю о нем, пока боюсь по 20 страниц<ам>.
Здесь существуют молодые (русские) поэты[1049]. Я им давал читать (в кружке) Ваши стихи. Они ошалели от восторгов. Есть среди них изрядно способные. «Рвач» (здесь) выйдет вскоре. Постараюсь тогда переслать Вам. Выйдет ли там[1050], не знаю. На меня идет атака. Так запретили переиздавать тиражом («Курбова» и «Жанну») свыше 5 тысяч экз. и пр.
Это очень скверно.
Пишите! Любовь М<ихайловна> передает, что напишет Вам отдельно в ближайшие дни. Не забывайте!
Впервые — ВЛ. 2003. № 3. С. 235–236. Подлинник — собрание наследников Н.С.Тихонова.
<Из Парижа в Москву,> 2/IV <1925>
Дорогой Владимир Германович,
посылаю Вам pneu[1051], из нее Вы увидите, что делаю все возможное. Рабинович[1052] (приехал вчера) передал мне о Вашей дорожной лихорадке. Полагаю, визу вы получите (франц<узскую>) безусловно. Но, м.б., если Вам неохота больше ждать в Москве, поедете прежде в Италию? (Это Рабин<ович> говорил, что Вы туда собираетесь.) Надеемся, что ответ Эррио[1053]будет не позже субботы, т. е. 4/IV. Тогда, разумеется, сейчас же дам телеграмму.
В апрельском № «Clarte»[1054] помещен перевод Вашего рассказа «Бразильская Королева», сделанный (хорошо) Морисом Донзелем.
Рукопись «Рвача», как и мои письма, Вы уже, наверное, получили. Жду перевода (или привоза) денег. Верьте, что над визой работаю вовсю и разными путями!
Впервые.
1047
Имеется в виду, что 30-е гг. XIX века были годами безразличия, а наступают 30-е гг. XX века.
1049
Имеется в виду созданная в 1922 г. в Париже «Палата поэтов», куда входили Д.Кнут, Б.Поплавский, Б.Божнев, С.Шаршун, А.Гингер и В.Парнах.
1051
Пневматическую почту (
1052
Художник Исаак Моисеевич Рабинович (1894–1961) участвовал в создании экспозиции советского павильона на Международной выставке декоративного искусства в Париже, открывшейся в конце мая 1925 г.; ИЭ познакомился с ним в Киеве в 1919 г.
1053
Эдуар Эррио (1872–1957) — тогда премьер-министр Франции; Эррио посвящена 26-я глава 5-й книги ЛГЖ.