То же самое и с «Кафэ».
Вы мне не ответили, верно ли, что «Жанна» уже вышла в Ленинграде. Во всяком случае, она, а не «Кафэ» должна служить покрытием аванса за «Рвача». Напишите мне, пожалуйста, точно, сколько Вы получили от этого и<здательст>ва? За «Жанну» ведь следует 1400–1500 р.
«Кафэ», как новую книгу, давать при таких условиях, т. е. на покрытие, нельзя. Когда закончился договор, ее еще на свете не было.
Если Вы представите себе, что я с мая не получал денег, то мои денежные дела, точнее копи долгов, станут Вам ясны.
Не сердитесь, дорогой Владимир Германович, за все сетования и просьбы! Услужите еще раз! Вот что я считаю наилучшим:
1) Рассчитаться с издателем «Жанной». Если при этом он останется должен — получить остаток.
2) «Рвача» дать в сов<етское> и<здательст>во — в «Основу» или в «Землю и Фабр<ику>» или в и<здательст>во железнодор<ожников>, куда-либо, хотя бы по 125 р. — расчет на месте. Они книгу проведут и легко достанут нужное для этого предисловие, что для частного и<здательст>ва немыслимо.
3) «Кафэ» дать в новое место или прежнему издателю за наличный расчет по 175 р.
4) «Кафэ» дать по журналам (кстати, отрывок из «Рвача» был в «Огоньке» — это издатель дал?)
Денег, о телеграфной высылке которых Вы пишете, я еще не получал. Увы, 250 р. ничтожная часть моих долгов!
О себе писать нечего — настроение прескверное.
Как Вы? Сели ли за обработку итальянского материала?
Сердечный привет от меня и Люб<ови> М<ихайловны>. Спасибо за все.
Я послал 2 «Кафэ» («Ротонду» и «Бурс») в «30 дней».
Впервые.
<Из Парижа в Москву,> 1 августа <1925>
Дорогой Владимир Германович, получил 100 долларов (пришли только позавчера). Если только как-нибудь это мыслимо, выцарапайте еще — уж больно плохи дела. Надеюсь, Вам удастся распродать «Кафэ». Вы мне не ответили, получили ли письмо от Рабинович из Берлина касательно «Мыш<иных> Будней». Кто переводит мои рассказы в Италии?
Жду вестей и крепко жму руку.
Впервые.
<Из Лаванду в Москву,> 8 августа <1925>
Дорогой Владимир Германович, получил ваше письмо накануне отъезда из Парижа — удалось занять толику денег и выбраться к морю. Сколько здесь удастся продержаться не ведаю. Вот адрес: Hotel Monte-Carlo. Le Lavandou (Var). Завтра вышлю Вам доверенность на немецкий перевод и напишу обстоятельней. «Трубки», к сожалению, куплены уж немецким и<здательст>вом. Также из книги «Кафэ» след<ующие> рассказы: 1) московский, 2) «Ротонда», 3) «Саротти», 4) «Пти-теремок», 5) «Свид<ание> Друзей». Остальные свободны. Выберите на Ваш вкус. Денег ни из «Кр<асной> нови», ни из «30 дней» не получил. Очень прошу Вас проверить, посланы ли, если нет — заставить. Еще просьба — заставить выслать мне неск<олько> (хотя бы 5) экз. нового издания «Жанны» и 2–3 «Трубок» в изд<ании> «Огонька». Кстати: для немецкой антологии дайте фотогр<афию>, которую я Вам выслал весной, а то на изд<ании> «Огонька», судя по слухам, нечто неподобное. Как «Рвач» и «Кафэ»? Жду вестей о них с замиранием сердца! Устраиваю сейчас 1) франц<узский> перевод «Савраски» и 2) шведский перев<од> «Мыш<иных> Будней». Пишите! Сердечные приветы от Люб<ови> М<ихайловны> и меня.
Попросите «Огонек» выслать 2 экз. перевода Кесселя мне — для автора[1096]. Это он устраивал перевод на франц<узский> наших книг.
Впервые.
<Из Лаванду в Москву,> 11/8 <1925>
Hotel Monte-Carlo
Le Lavandou (Var).
Дорогой Владимир Германович, здесь жара как на пивном заводе, когда гонят ячмень[1097]. Я распарен и замучен. Поэтому, минуя красоты местной природы (воистину буржуазной вплоть до пальм, перекочевавших из ресторанов и пахнущих фаршированными омарами), также красоты моего деклассированного стиля зря ковыляющего попутчика, перехожу сразу к делам. Делю их на 2 категории:
I. Ваши:
1) налаживается франц<узский> перевод Вашей книги — либо «М<орской> Скв<озняк>», либо «Мыш<иные> Будни». Хорошо будет, если Вы напишете в связи с этим известному Вам Вишняку письмецо. Адрес его: 14, rue Raffet Paris, 16-е. Зовут его Абрам Григор<ьевич>;
1096
Жозеф Кессель (1898–1979) — французский писатель русского происхождения; его книжка «Мэри из Корка» вышла в № 48 «Библиотеки „Огонек“» (1925).
1097
Детские годы ИЭ в Москве его семья жило на территории Хамовнического медопивоваренного завода, директором которого служил Г.Г.Эренбург (отец будущего писателя).