рад был очень получить от Вас письмо. Я писал и в Ленинград, видимо это письмо затерялось.
У «Геликона» дела как-то все не налаживаются. Запросите его сами (Абрам Григ<орьевич>). Я же веду разговоры (касательно «Мы») с другими французскими издательствами. Думаю, что в течение ближайшего времени все выяснится. Сообщите мне также, переводят ли Вас на шведский и на чешский. Если нет, я надеюсь легко устроить это.
Рукописи от Уманского[1129] я так и не получил. Напомните ему. Потом для франц<узских> и<здательст>в хорошо было бы иметь английский перевод. Его у меня нет.
Жаль, что не могу увидеть Ваших «Звонарей»[1130]. Но весьма вероятно, что в феврале или в марте тронусь на восток.
Очень мне обидно, что Юргис Каз<имирович Балтрушайтис> Вам не переслал «Рвача» (Ваш экземпляр до него не дошел). Мне очень важно услышать Ваше о нем суждение. Ведь я литературно чрезвычайно одинок и, говоря откровенно, растерян. Мало кому приходится верить и в похвалах и в хулах.
Сейчас я заканчиваю новый роман «Отчаянье Ильи Эренб<урга>». Это вновь поворот. «Рвач» все же по преимуществу социален и психологичен. В нем, несмотря на облик героя (м.б., Жюльен из «Rouge et Noire» Стендаля), «взаправда». В новом — я сказал бы разнузданность романтизма. (Это фантастическая автобиография.) Я остро чувствую здесь зарождение в Европе нового романтизма. Думаю, и в России тоже.
Здесь конец быта, но и конец формализма — сейчас капитулирует последний его форт французская живопись.
Кроме того или несмотря на все, здесь изрядно скучно. А мне и трудно. Скажите, дорогой Евгений Иванович, откуда у людей столь твердое желание сделать нашу писательскую жизнь несносной? Что так — Вы знаете. «Рвач» лежит в рукописи. И пр. А здесь — здесь меня травят вовсю. Тот же Ходасевич. Оказывается, «Рвач»… апология!
И т. д.
Письмам Вашим всегда очень радуюсь — не забывайте.
Душевно Ваш
Впервые — НЛО, 19. C.175-176. Подлинник — ИМЛИ. Ф.146. Оп.1. № 11. Л.18–19.
<Из Парижа в Москву,> 27/XI <1925>
Дорогой Владимир Германович,
спасибо за все хлопоты и сведения. Я не ответил Вам телеграммой, т. к. хочу подробно изложить свое мнение, а к тому же знаю медлительность Гиза. Когда еще они ответят!
Конечно, условия, которые предлагает Вам издатель, весьма мрачны. Уверены ли Вы в его глупости, т. е. в том, что 1) он заплатит все, 2) не отпечатает больше 5000? Перепечатку ведь могут не разрешить (как с «Курбовым»). А гонорар в 80 рублей за лист вряд ли получают даже Соболь или Новиков![1131] Решение я предоставляю Вам, т. е. соглашайтесь при трех условиях: 1) если нельзя устроить его в другом месте и на лучших условиях, 2) если книга пойдет без серьезных купюр (очень важно!), 3) если Вы ему доверяете (расплата и количество экз.). Потом, почему он за первые 5000 экз. дает 80 рублей, а за последующие 5000 — 100 р.?! Нелогично и подозрительно. Вам, разумеется, виднее, и поэтому прошу Вас, дорогой Владимир Германович, приняв во внимание все мои сомнения и все обстоятельства дела, разрешить самому вопрос (конечно, после ответа Гиза).
Условия «Пролетария» приемлемы.
О «Жанне». Мне необходимы авторские экз. Из-за отсутствия их я уже прозевал одного немецкого издателя и сейчас, очевидно, прозеваю другого. Объясните издателю, что это возмутительно. И пока он не вышлет этих экземпляров (что весьма просто — несколькими бандеролями), не ведите с ним никаких разговоров о моих делах.
Я подсчитываю, сколько получил от Вас за «Рвача», но Вам это еще проще сделать, и я жду Вашего подсчета. За «Жанну» мне следует около 1400 рублей (около 14 листов), т. е. около 700 долларов.
Да, а пункт договора об уменьшении гонорара в связи с уменьшением тиража растяжим. Из него никак не вытекает 80 р. за 5000 (я еще ни разу не получал столь низкого гонорара!).
Продав «Рвача» в другое и<здательст>во (в Гиз?), я, конечно, выплачу этому издателю разницу, но (я еще не подсчитал) мне кажется, он далек от указанной Вами цифры. Ведь тогда бы я от Вас должен был получить свыше 1000 долларов!
Как Ваша работа? Есть ли новости касательно переводов?
Я закончил новый роман (8 листов). Заглавие «Лето 1925-го года».
Да, если б Вы знали, как было нам обидно (уж не говоря о другом) увидеть в «Rotonde» вместо Вас… Зозулю!
От Любови Мих<айловны> и меня сердечные приветы.
1129
Дмитрий Александрович Уманский — переводчик русской литературы на немецкий язык; с 1925 г. публиковал свои переводы прозы Замятина; речь идет о рукописи романа «Мы», опубликованного в 1924 г. в США по-английски.
1130
Пьеса Замятина «Общество Почетных Звонарей» была поставлена в ноябре 1925 г. в Ленинграде.
1131
Иван Алексеевич Новиков (1877–1944) — прозаик, с которым ИЭ познакомился в Москве зимой 1917/18 гг. — см. 8-ю главу 2-й книги ЛГЖ (7; 62).