Очень жду от вас письма.
От Любови М<ихайловны> и меня сердечные приветы. Рад, что скоро увижу Вас.
Впервые (с купюрами) — Х2, 134.
<Из Парижа в Москву,> 19/1 <1926>
Дорогой Владимир Германович,
письмо ваше получил. Грустно! — Денег нет. Пожалуйста, насядьте на издателя. В повестях никак не меньше 4 листов! Если еще не выслали мне денег, то вырвите их. Право, насчет дензнаков совсем плохо!
Грюнфельд едет в Москву и, думаю, там, поговорив с Эрбеттом, получит для Вас визу. Если нужны будут рекомендации французов — пришлю. Когда Вы собрались ехать?
Пришлите Ваши книги.
Заставьте, пожалуйста, Равинова выслать мне авторские экз. «Трубок» (хотя бы 10).
Насчет «Жанны» и «Курбова» — есть ли у Вас гарантии, что это и<здательст>во будет аккуратней тех, что изд<али> «Лик», «Трубки» и «Повести»? Я теперь очень опасаюсь частных и<здательст>в. Жду насчет этого вашего письма, тогда отвечу.
Спешу отослать письмо. Сердечный привет от Л<юбови> М<ихайловны> и меня.
Приезжайте! Здесь забавно.
Впервые.
<Из Парижа в Москву,> 23/1 <1926>
Дорогой Владимир Германович,
Herbette[1157] уже в Москве. Подайте заявление, подкрепленное просьбой Союза писателей. Мотив: приобретение авторских прав переводов для русских и<здательст>в (и от и<здательст>в бумагу). Срочно сообщите мне день подачи заявления и (если добьетесь) №, под которым оно пойдет в Париж в Min<istere> des Aff<aire> Etr<anger>[1158]. Тогда здесь я сделаю через франц<узских> писателей все нужное. Иначе нельзя. Займет это недели 3. Так что, подав заявление 1 февр<аля>, Вы можете рассчитывать выехать 20-го.
Что с Равиновым? Я вовсе без денег и даже без надежд! Нажмите на него и заставьте заплатить, причем не частями, а все. Пришлите мне телеграфом — хоть дорого, но что делать — кредит истощен, и предстоят дни отнюдь не веселые.
Я медлю с ответом «Кораблю», ибо предпочитаю вовсе не печататься, нежели печатаясь не получать гонорара а la «Лик», «Повести» и пр.
Жду известий и надеюсь скоро увидеть Вас.
Привет от Л<юбови> М<ихайловны> и меня.
P.S. Читал Ваш рассказ о жене смотрителя маяка, который мне очень понравился[1159].
Впервые.
<Из Парижа в Москву,> 24/1 <1926>
Дорогой Владимир Германович,
вчера телеграфировал Вам. Дело в том, что Госиздат не берет «Рвача». Это губит все мои планы. К тому же мое безденежье приняло отчаянный характер. Посему:
1. Добудьте, бога ради, деньги за «Повести» и вышлите их телеграфом, если еще не выслали.
2. Предложите в другие и<здательст>ва «Рвача». 18 листов. Будут купюры. Лучше, если и<здательст>во советское. Рукопись у Ионова, я телеграфировал Сорокину, чтоб он ее взял. Предложение сообщите мне телеграфно (если издатель хочет).
3. «Кораблю» — согласен ввиду критического положения, но с условиями: 1) все деньги вперед, сразу «на бочку».
2) «Жанна» выйдет в измененном виде (экземпляр испр<авленный> вышлю) — на ½ листа меньше.
3) Жанна весной выйдет за границей в количестве 1 тысяча экз. (только для заграницы).
Жду ответа.
О визе писал позавчера. Подайте заявление, а я здесь приму меры.
Вчера выехал в Москву во франц<узскую> миссию писатель Paul Morand — обратитесь к нему.
Жду экз. «Трубок».
Очень расстроен судьбой «Рвача» и спешу.
Сердечно Ваш
Впервые.
<Из Парижа в Москву,> 31/1 <1926>
Дорогой Владимир Германович,
я очень удивлен и огорчен Вашим молчанием! Сердитесь ли Вы на меня? Почему не пишете (последнее письмо от Вас было 2 месяца тому назад)?
Посылаю Вам немецкую статью и надеюсь, что Вы рассмеетесь, прочитав ее.
Я собираюсь в Ваши края. Напишите мне, что вы об этом думаете. Мои денежные дела чрезвычайно плохи, и для того чтобы осуществить поездку по России, мне нужно найти импресарио. Как Вы полагаете, мыслимо ли это? Учитывая мое падение на лит<ературной> бирже и пр. обстоятельства, — найду ли я такого импресарио? Дадут ли мне читать? Можно ли выступать в провинции с чтением своих вещей или с лекцией чисто литературно-эстетической? Посоветуйте!