<Из Бретани в Париж, 23 июля 1927>
Дорогой Рюря, где ты и кто целует твои мозоли? Мы, конечно, на острове и, конечно, через час уезжаем. Харч средний — омары и прочее. Роза без Вас отсырела и нет в ней никакой былой пошлости. Борода растет! Приветствую Ваш
Дорогой Рюря! Мы все еще странствуем. Земля оказалась для нас мала — переехали на Belle-Ile. Пока я не еду в Париж, значит, не увижу Вас. Очень жаль. Где будем жить — еще не знаем. Будьте здоровы и бодры. Ваша А.С<авич>.
Впервые.
<С острова Бель-Иль в Бискайском заливе в Ленинград,>
25 июля <1927>
Дорогая моя, кажется, целый век не писал тебе: было все за это время — хлопоты, печатные листы, подсчеты долгов, парижские кабачки, дорожные сборы и, наконец, несколько недель блужданий по Бретани. Сейчас я «осел» на острове (Бель-Иле), и вот одно из первых движений этой оседлой жизни — письмо к тебе. Я не знаю, где ты сейчас, — верно, тоже уехала куда-нибудь. Как с визой? По-моему, она должна уже у тебя быть. А если есть виза, то имеются ли иные преграды? Словом, не надеешься ли ты осенью попасть в Париж? Я как-то весной (показывая Париж приезжим!) забрел на арены[1283] улицы Lacepede. Они изменились донельзя, стали парадными и паршивыми. За вход в Jardin des Plantes берут деньгу. Обезьяны явно американизировались, а у Halle aux Vins[1284] больше не страшно даже глухой ночью. Впрочем, ходит ли там кто-нибудь на рассвете и кто? Я хотел бы с ним повидаться или по меньшей мере получить от него письмо!..
В Бретани я впервые, и она мне по душе. Это совсем не Франция, но север при мягкой температуре. Я вот даже хожу в оранжевом рыбацком костюме и отпускаю голландскую бороду. Издали я похож на красу здешних мест, т. е. на омара, а вблизи на дурака. Я изъездил и обошел западный берег — этот долгодлинный Finistere[1285] (Англия — остров и не в счет) — и почувствовал географический пафос конца Европы, а следовательно, вновь и вновь европейский патриотизм.
В Париже я начал сатирический роман «Бурная жизнь Лазика Ройтшванеца» и довел его до половины. Здесь надеюсь кончить. Он, вероятно, тебе понравится. Для чего окружал себя хасидами, талмудистами и пр. Это — современность глазами местечкового еврея. Метод осмеяния — чрезмерная логичность.
Я хотел тебе послать необкорнанное издание «В Проточном», но до сих пор не было оказии. Ты, верно, прочтешь эту книгу в московском издании (с купюрами). Напиши, что ты думаешь о ней. Моего «Рвача» изъяли[1286]. «Белый Уголь» никто не берет. «Лазик» заранее обречен на заграничную жизнь[1287]. Мой плацдарм все сужается. Поддержи меня добрым словом и дружеским советом!
Что ты делаешь и пишешь ли? Если есть у тебя новые стихи, — не поленись, пришли.
Напиши мне, что нового в отечественных «бельлетрах»? Я давно ничего не читал. Вот только Тихонов прислал мне книжицу чудесных стихов[1288], но я их читал уж прежде.
Напиши мне на парижский мой адрес. Жду честного длинного письма и крепко тебя целую,
Впервые — ВЛ. 2000. № 2. С 271–273. Подлинник — собрание составителя.
<Из Парижа в Москву,> 12 сентября <1927>
Дорогой Зозуля,
примерно месяц тому назад я послал Вам статью «Встреча автора с персонажами его романа» с фотографиями[1289]. Очень прошу вас ответить, подошла ли она для «Огонька» или для «Прожектора», и в противном случае, вернуть мне статью и фотографии.
Не сердитесь, что утруждаю!
Как живете и не собираетесь ли к нам?
Дружески Ваш
Впервые. Подлинник — РГАЛИ. Ф. 216. Оп.1. Ед.хр.351. Л.7.
<Из Парижа в Ленинград,> 13 сентября <1927>
Дорогой Михаил Леонидович,
только что вернулся в Париж (из Бретани), застал Ваши телеграммы, письмо и книгу. Ваши заботливость и внимание глубоко меня тронули. Примите это не как слова, а как настоящую признательность не избалованного дружеским участием писателя.
Я очень рад, что все в «Прибое» кончилось хорошо и что «некто Егоров» сгинул. Рад и за Вас. Я жду теперь от «Прибоя» аванса и текста договора.
Я пишу Груздеву, чтобы он передал рукопись в «Прибой». Я хотел бы пополнить книгу некоторыми новыми статьями. Вот точный список статей, которые должны в нее войти (порядок соблюден). Напишите мне, каких недостает в рукописи, которую вручит Вам Груздев, и я тотчас же вышлю их Вам.
1283
Арены Лютеции — остатки античного цирка; редчайший памятник эпохи римского владычества, разрушенный при нашествии варваров и обнаруженный при раскопках в 1869 г.; впоследствии реставрирован.
1286
Парижское издание «Рвача» запрещено к распространению в СССР 20 февраля 1927 г. (список № 147 — ЦГАЛИ СПб. Ф.31. Оп.2. Ед.хр.6. Л.328); возможно, здесь речь идет о запрещении одесского издания романа.
1287
2 апреля 1928 г. запретили распространение в СССР зарубежных изданий романа «Бурная жизнь Лазика Ройтшванеца» на русском языке (список № 181 — ЦГАЛИ СПб. Ф.31. Оп.2. Ед.хр.6. Л.440).
1289
Статья была напечатана в № 17 журнала «Прожектор» и вошла в книгу ИЭ «Белый уголь, или Слезы Вертера» (1928).