1) Вместо предисловия
2) Романтизм наших дней
3) Машина и искусство
4) Заметки о кино
5) Новая архитектура
6) Мак Орлан
7) Дейтель
8) Ложка дегтя
9) Встреча автора с персонажами своего романа.
10) Грузия
11) Письма из кафэ (5 статей)
12) Пять лет спустя (6 статей)
13) Глазами проезжего (8 статей)
14) Тоска середины
15) Бретань (4 статьи)
Итак, я жду 1) денег, 2) договора, 3) Вашего ответа о недостающих статьях.
«Лавровых»[1290] только получил. Спасибо!
Сердечные приветы Вам и Вашей жене от Л<юбови> Мих<айловны>, Савичей, меня!
Я как-то перед моим отъездом из Парижа встретился с Мак Орланом и он просил меня передать вам привет и сожаление, что не удалось больше повидаться.
Сердечно Ваш
Впервые — ВЛ. 1997. № 2. С. 247–248. Подлинник — ЦГАЛИ СПб. Ф.414. Оп.1. Ед.хр.65. Л. 17.
<Из Парижа в Ленинград,> 21/9 <1927>
Дорогой Евгений Иванович,
посылаю Вам вырезку из «Gaceta Literaria» (1/9), из которой явствует, что испанцы выпустили вторую Вашу книгу. Пока все мои попытки получить хотя бы авторские экз. окончились неуспехом. Напишу им вновь.
Как Вы поживаете, как провели лето, над чем работаете? Я был в Бретани и бездельничал. Теперь буду кончать моего «Ройтшванеца», который выйдет, вероятно… в переводах. C’est la vie!
Не изменяйте прозе с театром! Я прочел «Нечестивые Истории» и снова взроптал: почему Замятин не пишет романов?..
Сердечно Ваш
Впервые — НЛО, 19. С. 177–78. Подлинник — ИМЛИ. Ф.146. Оп.1. № 12. Л.2.
<Из Парижа в Москву,> 21/IX <1927>
Незабвенный Рюрик Абрамович,
(как прекрасно это имя — печатным![1291])
посылаю Вам несколько карточек, других пока еще не увеличил. Любимое занятие Лидина? (по «30 дням») — пьет кафэ-фрапе[1292]. Это Вам не примус! Кстати о примусе — что в Москве и как поживает российская литература? Напишите! Мы уж неделю как в Париже. Сава с Дравой[1293] через несколько дней уезжают в Берлин. Надо приниматься за работу. Лень. Здесь сейчас Бабель и Эфрос[1294]. Вспоминаете ли Вы завтраки у Жулии и пр.? Если услышите в Москве о чем-нибудь хлебном, не забывайте, что я беднее, чем Вы в Сан-Геноле.
Все совершившие с Вами памятный путь из Пор-Мане в Пон-Авен умиленно Вас вспоминают и приветствуют.
Впервые.
<Из Парижа в Ленинград,> 24 сентября <1927>
Дорогой Тихонов!
Еще раз спасибо за прекрасную книгу[1295]. Я прочел ее вчера снова. Вот что мне хочется сказать Вам: книга эта (впрочем, как и Ваши прежние — в этом ее основная преемственность) — саморазбиранье и объятие всего отсюда. Чрезмерно богатый материал ослабляет Вас, т. е. к стихии чисто поэтической примешивается столько воли, действия, ума, характера, что слово скачет от деспотических высот иных строк до полного подчинения. Так мог писать Гомер или поэт «chanson de geste»[1296]. Современный материал часто не выдерживает этого. Я думаю, что если бы Вы написали героический роман (прозу!), то, кроме — верю! — хорошего романа, Вы получили бы раскрепощение стиха от этого избытка и напряженности. Впрочем, все это не дефекты, а свойства. Стихи Ваши очень хороши. Особенно люблю я путевой дневник.
Мы вернулись в Париж, и я возвратился к моему «Лазику Ройтшванецу».
Очень обидно, что не могу переслать Вам здешнего издания «В Проточном переулке» (московское — обкорнанное). Читали ли Вы эту книгу?
Когда будет досуг, напишите о себе и о других.
Впервые — ВЛ. 2003. № 3. С. 239. Подлинник — собрание наследников Н.С.Тихонова.
<Из Парижа в Ленинград,> 24 сентября <1927>
Chère amie,
весьма грустно, что вы не приехали к нам! Это становится хроническим, и я дивлюсь — ты же женщина энергичная. В чем суть?
К халдеям[1297] прошу относиться критически и любить их предпочтительно в теории (это и о стихотворении[1298], и о палестинской теме).
1298
Видимо, стихотворение «Встреча», впоследствии вошедшее в книгу Полонской «Упрямый календарь» (Л., 1929).