Впервые — Страницы, 106. Подлинник — ФВ, 31.
<Из Эза в Коктебель, 26 июля 1916>
Дорогой Максимилиан Александрович, посылаю тебе еще одну книжку «Mercure». У меня довольно много новых французских книг о войне — не знаю, нужны ли они тебе для статей. Если да, напиши — вышлю, мне они не нужны. Это Gheon, Porche, Jouve, Hamp, Descaves[151] и др. Получил ли ты мои письма, отчего не отвечаешь? Что делаешь? Если есть новые стихи, или лишние №№ со статьями — пришли. Я строчу в Биржевку и много перевожу с испанского. Марев-на уехала в Париж. О книгах наших все молчат — не знаю почему. Пиши.
Привет.
Я послал твою книгу Шюзевилю[152] для статьи в «Mercure».
Впервые — Страницы, 106. Подлинник — ФВ, 32.
<Из Эза в Ниццу, 6 августа 1916>
Приезжайте, если можете, завтра — 7-го, в субботу часам к 4 в кафе на place Massena. Буду ждать Вас там. Ваш Эренбург.
Впервые — Звезда. 1996. № 2. С.184. Подлинник — ГАРФ. Ф.5831. Оп.1. Ед.хр.235. Л.6.
<Из Эза в Москву, 7 августа 1916>
155, B-d Montparnasse, Paris
Дорогой Валерий Яковлевич,
Ваше ласковое письмо[153] меня очень тронуло. Спасибо! Я вообще не избалован откликами на свои стихи. Ваши же слова были особенно ценны мне. Я внимательно прочел статью Вашу и письмо. Многое хотелось бы сказать в ответ, но я не умею писать писем. Написал Вам длинное, но бросил, вышло что-то ненужное, вроде полемической статьи. Скажу лишь о самом главном. Я не подчиняю свою поэзию никаким теориям, наоборот, я чересчур несдержан. Дефекты и свинства моих стихов — мои. То, что вам кажется отвратительным, отталкивающим, — я чувствую как свое, подлинное, а значит, ни красивое, ни безобразное, а просто должное. Пишу я без рифмы и «размеров» не по «пониманию поэзии», а лишь п<отому>, ч<то> богатые рифмы или классический стих угнетают мой слух. «Музыка стиха» — для меня непонятное выражение — всякое живое стихотворение по-своему музыкально. В разговорной речи, в причитаниях кликуш, в проповеди юродивого, наконец, просто в каждом слове — «музыка». (Ведь в диссонансах она!) — Я не склонен к поэзии настроений и оттенков, меня более влечет общее, «монументальное», мне всегда хочется вскрыть вещь, показать, что в ней одновременно таится (формула), что в ней главного. Вот почему в современном искусстве я больше всего люблю кубизм. Вы говорите мне о «сладких звуках и молитвах». Но ведь не все сладкие звуки — молитвы, или, вернее, все они молитвы богам, но не все — Богу. А вне молитвы Богу — я не понимаю поэзии. Это, м.б., очень узко, но не потому, что узкое понимание поэзии, а п<отому> ч<то> я человек узкий… Вот все самое важное, что мне хотелось сказать Вам. Между нами стена, не только тысячи верст! Но я верю, что она по крайней мере прозрачна и Вы можете разглядеть меня. — Я здесь совсем оторван от русской литер<атурной> жизни, не знаю даже, выпустили ли Вы за это время новые сборники. Если в свободную минуту напишете мне об этом, да и вообще — повторите сегодняшнюю нечаянную, но большую радость.
P.S. Называя свой сборник «Канунами», кроме общего значения, я имел в виду свое, частное. Это лишь мои кануны. Из Парижа я пришлю Вам литогр<афические> оттиски новых поэм и прежних, выпущенных из «Канунов»[154].
Впервые (неправильно датированное) — ВЛ. 1973. № 9. С.194–195. Подлинник — РГБ ОР. Ф.386. № 110. Ед.хр.10. Л.71.
<Из Эза в Париж, сентябрь 1916>
Милый Михаил Осипович, вчера видел в библиотеке «Библиографические известия» Вольфа, там имеются отзывы о Вашей книге и Волошина, небольшие, но «хвалебные»[155]. Кроме того, объявления. Мне кто-то сказал, что было о Вашей книге что-то в «Ниве». Жду обещанных Вами журналов. Сестре о книгах написал. Теперь меня прогонят из рая «Биржевки»[156], и я — увы! — вновь почти свободен. Если надумаете что-либо с издательством, будет хорошо — с охотой все сделаю. Мне бы очень хотелось перевести мистерию Пеги[157]. Передайте привет Марии Самойловне. Я не исполняю обещание и не пишу ей по довольно уважительным причинам — эти дни делал отчаянные попытки удержаться в «Биржевке» и писал статьи о военных судах в Эльзасе, об операции на Сомме и т. д. Голова пустая, и к бумаге, перу, чернилам отвращение.
151
Французские писатели Анри Геон (1875–1944), Франсуа Порше (1877–1943), Пьер Жув (1887-?), Пьер Амп (1876–1962) и Люсьен Декав (1861–1943).
153
В архиве Брюсова сохранился черновик его письма ИЭ (Литнаследство. Т.98. Кн.2. С.531) от 5(18) июля 1916, в котором он благодарил за письма и присылаемые книги, писал: «люблю в Вас поэта», сообщал о своей рецензии на последние издания ИЭ (Рус. ведомости, 1916, 6 июля) и высказывал пожелания «не пренебрегать музыкой стиха».
154
Произведения, исключенные цензурой из «Стихов о канунах» («Пугачья кровь» и др.), литографическим способом издать в Париже не удалось. Из «новых поэм» в Париже напечатана была лишь «О жилете Семена Дрозда» (1917).
155
Известия книжных магазинов т-ва М.О.Вольф. 1916, № 6. Клн. 90–92. Продукция издательства Цетлиных «Зерна» поступала на склады Вольфа.
157
В конце 1915 г. М.О.Цетлин собирался издать книгу о французском поэте Шарле Пеги (1873–1914), погибшем в битве у Марны; книгу должны были подготовить ИЭ, Волошин и сам Цетлин.