Впервые — Эренбург, Савинков, Волошин в годы смуты (1915–1918) / Публикация Б.Я.Фрезинского // Звезда. 1996, № 2. С.185. Фотокопия подлинника — собрание составителя.
1917
<Париж; март апрель 1917>
Дорогой Борис Викторович, поедете ли Вы в Россию и когда? Я собираюсь в середине мая[158]. Думаю, что Вам интересно было бы перед отъездом посетить французский фронт. Я об этом звонил Селиньи[159]. Разумеется, они все в 24 часа переменились. Когда он даст ответ, пошлю Вам телеграмму. Напишите скорей, что полагаете делать. Вам и Евгении Ивановне жму руку.
От наших привет. Не пишу больше, ибо у меня в душе радостный и тревожный кавардак.
Впервые — Звезда. 1996, № 2. С.189–190. Подлинник — ГАРФ. Ф.5831. Оп.1. Ед.хр.235. Л. 15.
<Из Москвы в Коктебель, август 1917>
Дорогой Максимилиан Александрович, из трех сведений, дошедших до тебя, одно, безусловно, неверно — приехал я через Англию, разумеется, а не через Германию. Борис<ом> Виктор<овичем> я, б.м., буду назначен в скором времени помощн<иком> комиссара либо на фронт, либо в Финляндию, либо в Сибирь. Хотелось бы первое. Марина Цветаева относительно меня несколько раз обругала[160], но безответно — чтобы отвечать, я вышел из возраста. Она с нехорошей стороны похожа на Маревну, хотя я Маревну, кажется, предпочитаю. Она (Маревна) в Париже, по-прежнему голодает, сидит в Ротонде и злится. От нее, Риверы и от всех «парижан» тебе приветы.
Возможно, что до отбытия на службу я поеду на неделю в Ялту к матери, тогда попытаюсь встретиться с тобой. Напиши, не мог ли бы ты собраться на денек в Бахчисарай или Симферополь или еще куда[161]. Спешу подать тебе весть о себе — поэтому пишу так мало и не говорю ничего о присланных стихах.
Обнимаю.
Впервые — Звезда. 1996. № 2, С.192. Подлинник — ФВ, 35.
<Из Ялты в Коктебель, 18 сентября (1 октября) 1917>
Дорогой Максимилиан Александрович, после всяких «Maisons Blanches»[162] я нынче в Ялте. Пробуду здесь до начала октября. Что будет потом, не ведаю. Военное министерство назначило меня помощником комиссара на Кавказ, но Совет С<олдатских> и Р<абочих> Д<епутатов> отменил сие назначение. Пока что жду. Хочу заглянуть к тебе дня на два, на три. М.б., морем до Феодосии или сушей. Есть ли где у тебя переночевать? Далеко ли до Феодосии? Как удобнее ехать? Опиши, пожалуйста. До свиданья.
Пансион Шульц, Ялта.
Впервые — Звезда. 1996, № 2. С.192. Подлинник — ФВ, 37.
<Из Москвы в Коктебель, ноябрь 1917>
Дорогой Максимилиан Ал<ександрович>, пишу это письмо во время «дежурства», т. е. с револьвером околачиваюсь ночью на парадном. Писать оч<ень> трудно, вот разве что я жив и невредим. В вечер, когда я приехал, шел уже бой. Квартиру, где был, обстреливали усиленно, но никого не убили. Самое ужасное началось после их победы. Безысходно как-то. Москва покалеченная, замученная, пустая. Больш<евики> неистовствуют. Я усиленно помышляю о загранице, как только будет возможность, уеду. Делаю это, чтоб спасти для себя Россию, возможность внутреннюю в ней жить. Гнусность и мерзость ныне воистину «икра рачья»[163]. Очень хочется работать — здесь это никак нельзя. Вчера стоял в хвосте, выборы в Учр<едительное> собр<ание>. Рядом агитировали: «Кто против жидов за № 5 (больш<евики>)?», «Кто за мировую революцию за № 5?». Проехал патриарх, кропил св<ятой> водой. Все сняли шапки. Навстречу ему шла рота солдат и орали «Интернационал». Где это? Или действительно в аду? Напиши, пожалуйста, как живешь. Елене Оттобальдовне[164] мой привет.
158
Заполняя 24 апреля 1917 г. опросный лист эмигранта, ИЭ указал Б.В.Савинкова и В.В.Дилевского, как свидетелей его принадлежности к политэмиграции (ГАРФ. Ф.479. Оп.1. Ед.хр.26. Л.З). Даты отъезда определялись жеребьевкой; ИЭ выпал июль 1917 г.
160
9 августа 1917 г. Цветаева писала Волошину о встрече с ИЭ: «У нас с ним сразу был скандал, у него отвратительный тон сибиллы. Потом это уладилось» (М.Цветаева. Собр. соч. Т.6. М., 1995. С.60). Волошин ответил ей 13 августа: «Что от Вашей первой встречи произошел скандал, это совершенно естественно, так как вы оба капризники и задиры» (X1, 131).
163
Выражение из стихотворения ИЭ «Пугачья кровь» (1915): «И от мира божьего останется икра рачья // Да на высоком колу Голова Пугачья». Волошин считал эти стихи «потрясающим пророчеством о великой разрухе Русской земли» (Камена. 1919. № 2. С.21).
164
Е.О.Кириенко-Волошина (1850–1923) — мать М.Волошина; 1 ноября 1917 г. она писала об ИЭ Вере Эфрон (сестре мужа М.Цветаевой): «Он настоящий человек, помимо поэта, писателя, готовый в жертву себя принести за родину, за други своя. При этом умен, образован, прямодушен, прост и без всяких парадоксов. За три дня я уже успела его полюбить» (М.Цветаева. Неизданное. Семья: история в письмах. М., 1999. С.53).