Впервые — РБ, 138. Подлинник (на нем пометы Ященко: <получено> 16. 6 и отв<ечено> 20. 6) — Гуверовский институт.
La Panne, Hotel Kursal, Belgique <в Берлин,> 27 июня 1921
Уважаемый г. Ященко,
(простите, не знаю Вашего имени и отчества)
Спасибо большое за письмо и журнал. Раньше всего позвольте отметить опечатку, в коей виноват мой почерк. Не «В.Диле», но Бор. Дикс (петрогр<адский> поэт)[235]. В ближайшее время я напишу для вас обзор новой русск<ой> поэзии[236] и пришлю список известных мне книг, вышедших в России.
Обращаюсь к Вам с большой просьбой. Как видно, Вы соприкасаетесь с берлинскими и<здательст>вами. Я же никого не знаю и здесь абсолютно изолирован. У меня есть несколько работ, которые я хочу издать (список прилагаю). Не могли бы Вы помочь мне снестись с издательствами? Заранее приношу Вам все извинения и благодарности.
Адрес латышского союза точно не знаю, но находится он при телеграфном агентстве «Leta», что известно всем и, полагаю, достаточно. Вы также можете написать Геор<гию> Ив<ановичу Чулкову>[237] через Юрг<иса> Каз<имировича> Балтрушайтиса и передать в миссию Литвы. Способ верный, но чрезвычайно длительный. На опыте я убедился, что самое лучшее, как это ни странно, не мудрствуя бросить письмо в почтовый ящик.
Очень обяжете, если в 6 № напечатаете мой здешний адрес. «Панн» длится, и насколько франц<узская> админ<истрация> проявила при моем отъезде быстроту американскую, настолько сейчас она впадает в другую миргородскую крайность. Чем кончится — не знаю.
Душевно Ваш
I. Портреты русских поэтов (Бальмонт, Брюсов, В.Иванов, Сологуб, Блок, Белый, Волошин, Ахматова, Маяковский, Пастернак, Балтрушайтис, Цветаева, Есенин, Мандельштам). Краткие (в 100–150 газетных строк каждый) абрисы поэтов — лицо, человек и творчество. После каждого портрета несколько стихотворений, как бы портрет подтверждающих, из них часто новые (1919-21 гг.), за границей неизвестные[238].
II. Сборник моих стихов различных периодов — в 3–4 листа[239].
III. Сборник моих стихов для детей — 2 листа[240].
IV. Новое русское искусство. Художественная монография из привезенных мной фотографий с моей вступит<ельной> статьей. Живопись — Скульптура-Театр. Работы Татлина, Якулова, Экстер, Удальцовой, Поповой, Малевича, Машкова, Кончаловского и пр. Постановки Камерного Театра. Худ<ожественный> фарфор. Репродукций примерно 60 и страниц 20 текста[241].
V. «Необычайные похождения Хулио Хуренито и его учеников Гастона Дэле, Карла Шмидта, Эрколе Бамбучи, мистера Куля, Алекс. Спирид. Тишина, Ильи Эренбурга и негра Айши, в дни мира, войны и революции в Мексике, Париже, Сенегале, Риме, Москве, Копенгагене, Кинешме и в других местах, а также различные суждения Учителя о смерти, трубках, любви, мужских модах, иудейском племени, свободе, конструкции и многом ином». Пожалуй, роман. Сатирическое отображение всей современности. Листов 20[242].
VI. Мистерия «Золотое сердце» и трагедия революции «Ветер» (в стихах)[243]. Размер обычный.
Впервые — РБ, 138–139. Подлинник — Гуверовский институт.
La Раппе, Hotel du Kursal <в Берлин,>14-ое июля<1921>
Уважаемый Александр Семенович,
Очень признателен Вам за письмо и за сведения об издательствах, с коими я вступил уже в переговоры. Позвольте Вас теперь спросить о следующем: не согласились бы Вы предоставить в «Книге» место для небольшой моей статьи, отнюдь не полемической, затрагивающей очень больной вопрос: отношение большей части заграничной прессы и эмигрантской среды к русским писателям, которые не смогли или не хотели покинуть Россию[244]. Еще когда я был в Москве зимой, мы часто в своем писательском кругу судили об этом тяжелом явлении по случайным и смутным вестям. Переехав границу, я убедился в наличности этого и многократно читал и слышал незаслуженные и обидные вещи о таких людях, как А.А.Блок, Б.Н.Белый, Ф.К.Сологуб, С.А.Есенин и др. Я помню, с какой радостью в Москве мы передавали друг другу первый номер «Книги» (из Риги я переслал в наш професс<иональный> союз <№№>2 и 3). Как это ни чудно, Ваш скромный библиографический журнал является ныне единственным обслуживающим русскую литературу как таковую, вне гражданской войны. Естественно, что мне он представляется и единственным местом, где я бы мог выступить с этой, увы, ставшей необходимой защитой. Я прошу Вас ответить мне принципиально, находите ли Вы возможным такую статью поместить. Со своей стороны я попытаюсь соблюсти maximum такта. Еще к Вам две большие просьбы (ради Бога простите, что я так эксплуатирую Вашу любезность!). 1) в Берлине вышла книга Сологуба «Заклинательница змей»[245]. Насколько мне помнится, это его старая вещь, написанная до революции и напечатанная в каком-то альманахе[246]. Так ли это? Мне очень важно знать это для статьи, о которой Вам только что говорил. Здесь же проверить не могу. 2) Не можете ли мне указать приблизительную норму оплаты литерат<урного> труда русскими издательствами в Германии (это спрашиваю, чтоб к<ак>-н<ибудь> ориентироваться в переговорах).
236
Статья ИЭ «О некоторых признаках расцвета российской поэзии» (Новая рус. кн., 1921, № 9).
237
С поэтом Георгием Ивановичем Чулковым (1879–1939) ИЭ познакомился в Москве зимой 1917-18 гг.; см. ЛГЖ (7; 61–62).
240
Издан не был (хотя 11 декабря 1921 г. берлинская газета «Новый мир» сообщила, что «Геликон» печатает книгу стихов ИЭ «Про разных зверей» с иллюстрациями Л.Козинцевой).
241
Проект реализован не был. Вместо него в сентябре 1921 г. ИЭ написал книгу «А все-таки она вертится» о конструктивизме в современном мировом искусстве, напечатанную в декабре 1921 г. (Берлин: Геликон; 136 страниц текста, 22 репродукции).
245
В издательстве «Слово», 1921. С Федором Кузьмичем Сологубом (1863–1927) ИЭ познакомился в Париже в 1912 г.; он высоко ценил как поэзию Сологуба, так и его роман «Мелкий бес».