Скажите Шкловскому, чтобы писал скорее[348]. Первый № «Вещи» выйдет через неделю, второй — 15 /IV[349]. О подписке не беспокойтесь. Будете, конечно, получать. Скажите и другим о «Вещи». Еще скажите писателям, чтобы слали рукописи. Устрою и деньги вышлю посылками или валютой. А сборник петербургских стихов?[350]
На всякий случай, если пропадут письма или предыдущие, повторяю две просьбы:
Дать Екатерине Оттовне Сорокиной, Лесной Старопарголовский, 32, кв. З, мои книги почитать («Огонь», «Кануны» и др.). Там же посмотреть на мою дочку Ирину и написать подробно, какая она теперь?
Найти поэтессу Елизавету Полонскую. Сказать ей, что книгу получил[351]. Хочу ей написать, не знаю адреса.
Теперь я знаю, кто издательница — Лиза Шлюмэр![352] Горячий привет ей. Жду «Раздумий». Скажите ей, что если захочет, может мое что угодно перепечатывать. Скоро (дня через три) выйдут здесь мои «Опустошающая любовь» и «Портреты русских поэтов». Тогда пошлю. Объявление ее напечатаю в газете.
Мне жалко, что в «Книге» о Вас пишет Пильняк[353]. Во-первых, потому что пишет о себе, а не о Вас (единств<енное> верное — «Розанов» — чужое). Во-вторых, п<отому> ч<то> я не могу писать[354]. Зато напишу о «Барабане». Он мне ближе. Его физиологичность беспокойней. А чудно — дальше всего «Явь» — это уже не мое и еще не мое[355]. Сейчас я (по спирали) на другом конце. Приду.
Еще? Много трудного. И во внешнем (травят здесь, страшно за то, что там, и вообще гадко) и во внутреннем. Но сейчас весна. Я ходил по улицам все утро — посылал посылку и пр. Заметил почки зеленые. Девочки играли в странную чужую игру — так мы не играли, но смеялись. Зашел в кафе. Пусто. Пишу Вам письмо. В другом углу парочка влюбленных. И зачем писать нам стихи, когда все уже написано! Помните Тютчевское: «…каким бы строгим испытаниям вы б ни были подчинены, что устоит перед дыханьем и первой встречею весны?..»[356]
До свидания, милая! Дышите хорошо и крепитесь. Очень жду Ваших писем.
Впервые — Диаспора IV, 526–527. Подлинник — ФШ, 5.
<Из Берлина в Москву,> 12/III <1922>
Erenburg
Prager Platz 4а
Prager Pension
Дорогая Рахиль Сауловна,
если Ваш адрес верен и это письмо дойдет до Вас, напишите, как вы живете. Буду рад получить от Вас весть. Мы уехали из Москвы в марте. Были в Париже, откуда нас вскоре выслали. С осени в Берлине. Летом, верно, вернемся домой. Люб<овь> Мих<айловна> шлет Вам крепкий привет. Не нужно ли Вам ч.-л. прислать из Берлина?
Как Ваше здоровье?
Целую Ваши руки.
Впервые — Три строчки из прошлого. Публикация С.Хлавны // ВЛ. 1998. № 1. С.378. Подлинник — собрание наследников Р.С.Бахмутской.
С женой писателя А.Соболя, врачом Р.С.Соболь (Бахмутской; 1892–1979) ИЭ познакомился либо в 1917–1918 гг. в Москве, либо в 1919 г. в Феодосии (подробнее см. в указанной публикации С.Хлавны). В ЛГЖ упоминается, как в 1920 г. в Коктебеле Р.С.Соболь помогала лечить тяжело заболевшую Л.М.Козинцеву-Эренбург (7; 92).
<Из Берлина в Москву,> 21/III <1922>
Дорогой Владимир Германович, письмо Ваше получил — рад буду Вам быть полезен. Шлите рукописи. Устроить их довольно легко. Гонорар от 1000 до 2000 за лист — в среднем полторы т<ысячи> (конечно, марок). Напишите также выслать ли Вам в случае продажи посылки через АРА? С Ал<ексеем> Ник<олаевичем Толстым> у меня отношения дурные[357] (гл<авным> обр<азом> по причинам литер<атурно>-идеолог<ическим>), так что я смогу передать рукописи, которые Вы укажете, ему. Остальные устрою в журнале Белого «Эпопея»[358], в и<здательст>вах «Геликон», у Ефрона[359] и др. Очень рад буду, если напишете, что нового в литер<атурой> Москве. Дошли ли до Вас мои книги? Я послал в Союз <писателей> несколько раз книги, а также деньги — гонорар за сборник московских стихов — через Ю.К.<Балтрушайтиса>. Дошло ли все это? Передайте всем горячий привет. Крепко жму руку.
Полностью — впервые. Подлинник — собрание Е.В.Лидиной (далее не указывается; ныне письма Эренбурга Лидину переданы в РГАЛИ); здесь все письма Лидину (кроме оговоренного случая) печатаются по фотокопиям, сделанным с любезного разрешения Е.В.Лидиной.
348
Речь идет о материале писателя Виктора Борисовича Шкловского (1893–1984) для третьего номера «Вещи» (в № 1–2, вышедшем из печати 2 апреля 1922 г., было перепечатано с исправлением из питерского журнала «Книжный угол» «Письмо к Роману Якобсону» Шкловского); в № 3 материал Шкловского не появился (скорее всего, не был прислан).
350
После выпуска в Берлине антологии «Поэзия революционной Москвы», составленной главным образом из стихов, привезенных ИЭ из Москвы (в предисловии ИЭ писал: «Творчество поэтов петербургских, благодаря бедности материала, представлено случайными и скудными образцами»), ИЭ решил издать отдельным сборником стихи петроградских поэтов; замысел не осуществился.
351
Свою первую книгу «Знаменья» (Пб., 1921) Е.Г.Полонская послала ИЭ в Берлин 4 февраля 1922. Это положило начало их переписке, продолжавшейся до смерти ИЭ — см.: ВЛ. 2000, № 1. С. 284–330; № 2. С 231–290.
352
Зная от Шкапской, что книгу его стихов «Раздумья» готовит издательство «Неопалимая купина», ИЭ только теперь узнал, что издательство возглавляет Елизавета Лазаревна Овсянникова, которую под фамилией Шлюмэр он знал еще в Париже в 1910-е годы (подробнее о ней см. в статье В.Попова: «Russian Studies». СПб., 1996. T.II, № 3. С. 454–456).
353
Рецензия Б.А.Пильняка на петроградское издание книги Шкапской «Mater Dolorosa» (Новая рус. кн. Берлин, 1922, № 3. С. 7–8; в рецензии цитировался В.В.Розанов).
354
«Новая русская книга» — единственное берлинское издание, в котором тогда печатался ИЭ.
355
В длинном стихотворении (маленькой поэме) Шкапской «Явь», о зверствах периода гражданской войны в России, отчетливо влияние «Молитвы о России», хотя оно и менее расхристанно, нежели эренбурговские молитвы; но к тому времени ИЭ уже ушел от этих стихов (тогда — к стиху классическому) и больше к такой поэзии не возвращался.
357
Ссора ИЭ с А.Н.Толстым произошла после высылки ИЭ из Парижа и обострилась после публикации в редактируемой Толстым берлинской газете «Накануне» пасквиля на ИЭ.
359
Семен Абрамович Ефрон — петербургский издатель; в 1921 г. создал в Берлине издательство «С.Ефрон».