От Слонимского письма еще не получал[506].
Пусть Ховин[507] напишет точно, что он хочет: размер и о какой литературе (русской загр<аничной> или французской)?
На днях я вышлю Вам некоторые рассказы из «13 трубок» (книга выйдет к октябрю). Если Вам удастся их пристроить, на гонорар купите ч<то>-л<ибо> Иринке.
Ал<ексей> Ник<олаевич Толстой> — ? Одарен (примитивно), по природе не зол, глуп, но способен на гнусь сложную[508]. С Ремизовым о «Хуренито» не говорил. Белый очень хвалил, но по-моему не читал. Понравилось Викт<ору> Бор<исовичу Шкловскому>[509] (он приехал в Берлин, но я с ним еще не видался).
Начал писать стихи. К осени будет книжонка. Назову ее «Звериное Тепло». Вот одно из стихотв<орений> <…>[510]
Спасибо, милая, за все, что пишете об Иринке. Еще! Каждую строку перечитываю.
Неужто до сих пор нет лекарств и мелких посылок? Получили ли Серапионовы АРУ и пр.?
Пишите, милая, и за сушь не сердитесь. Это от жары.
Целую Вашу руку.
Впервые — Диаспора IV, 542–543. Подлинник — ФШ, 35.
<С острова Рюген в Петроград,> 28/7 <1922>
Дорогая Мария Михайловна,
не сердитесь ни за молчание, ни за краткость этого письма. Я ездил в Берлин. Суета, маета, дела, беготня и пр. пр. Вернулся сюда вчера. Корректура, груда писем и пр.
Прежде всего о Ваших делах: я продал «Кровь-Руду» в «Эпоху»[511] за 8000. Это хорошо. Договор посылаю[512]. Аналогичный был о «Барабане». На эту Вы получите АРУ и Нансеновские. Если Вы до 1 августа не получите медикаментов — я получу назад деньги и вышлю Вам ч<то>-л<ибо> на них (хотите теплые чулки — ребятам?)
Надеюсь, Вы получили уже «Барабан» (обложка — отвратительная!). Я получил «Руду» в Берлине и наспех проглядел. Многое знал. Пока не прочту, боюсь ч<то>-л<ибо> сказать о книге. Спасибо, родная, за все, что Вы пишете об Ирине. Не забывайте меня в этом и впредь. Даете огромную радость каждой строкой.
Пишу стихи. Маленькая книга. Называется «Звериное тепло».
Видал Викт<ора> Бор<исовича Шкловского> и дружественно беседовал обо всем. Ваш привет ему передал.
Шагинян передайте следующее: «Геликон» в принципе согласен издать ее «Дневник», если она даст еще статей, не бывших в этой книге, столько же примерно, сколько там (напечатанных в период<ических> изд<аниях>, но не бывших в книге). Заплатит за одно издание в 4000 экз. по 3000 марок за лист в 40 тыс<яч> букв. Если она согласна, то пусть пришлет мне добавочный материал и указания, что сделать с деньгами.
Теперь моя просьба. Я посылаю Вам в рукописи 2 рассказа из «13 трубок» — они не были нигде напечатаны (книга выйдет в октябре). Дайте их в журнал или в газету, по Вашему усмотрению, а на гонорар купите подарок Ирине.
Появилась ли хоть одна статья из возвещённых о «Хуренито»? Что нового? Пишите! И на скудный мой листок отвечайте десятью! Как здоровье Ваших ребят? Как Ваше? Нежно целую Ваши руки
Впервые — Диаспора IV, 544. Подлинник — ФШ, 36.
<С острова Рюген в Берлин,> 7/8 <1922>
Villa Algir
Binz a. Rugen
Дорогой Алексей Михайлович, так как Вы блюдете дела Пильняка, обращаюсь к Вам по следующему делу. В свое время я предложил Борису Андр<еевичу Пильняку> устроить перевод одного из его рассказов («При дверях») на английский. — Удалось. Теперь я получил чек на имя Пильняка на 450 лир (итальянских). Можете ли вы ему переслать этот чек? Ежели нет, то я обращусь в редакцию с просьбой выписать иной просто на предъявителя и вышлю его сам, но это отнимет несколько недель. Чек у меня — жду Вашего ответа.
Как Ваше здоровье? Отдохнули ли?
Вам и Серафиме Павловне <Довгелло-Ремизовой> сердечный привет от нас обоих.
Впервые. Подлинник — The Amherst Center for Russian Culture, USA. Предоставлено проф. С.Рабиновичем и Дж. Рубинштейном.
507
Виктор Романович Ховин (1891—?) — критик, издатель петроградского журнала «Книжный угол».
508
Пильняк писал Шкапской 2 мая 1922 г.: «Я никак не хочу, чтоб от меня было неприятно Илье <Эренбургу>: я сделал (непроизвольно, меня настрочил Алешка Толстой, а я не знал всех „конъюнктур“) ему больно в Берлине» (
509
О романе «Хулио Хуренито» Шкловский высказался в книге «Zoo»: «О „Хулио Хуренито“ хочется думать. Это очень газетная вещь, фельетон с сюжетом, условные типы людей и сам старый Эренбург с молитвой; старая поэзия взята как условный тип. Роман разворачивается по „Кандиду“ Вольтера, правда, с меньшим сюжетным разнообразием» (
510
Далее переписано стихотворение «Видишь, любить до чего тяжело», открывавшее книгу «Звериное тепло» (Берлин: Геликон, 1923).
511
Посвященная ИЭ книга Шкапской «Кровь-Руда» вышла в берлинском издательстве «Эпоха» в декабре 1922 г. Отметим, что к книге «Барабан строгого господина» Шкапская поставила эпиграф из ИЭ, но его снял устраивавший печатание книги в издательстве «Огоньки» Пильняк (он писал Шкапской 10 апреля 1922 г.: «По воле моей и Алексея Михайловича <Ремизова> — мы сделали сокращение в „Барабане“, именно — выкинули бездарный эпиграф из Эренбурга, порешив, что таких взяток давать не стоит» —
512
Договор, заключенный ИЭ 27 июня 1922 г. с издательством «Эпоха» на выпуск тиражом до 3000 экземпляров книги Шкапской «Кровь-Руда», см. — РГАЛИ. Ф.2182. Оп.1. Ед.хр.564.