Радуюсь, что «6 повестей» дошли до тебя, — почти все экземпляры, посланные другим, были возвращены назад[601]. Если ты получишь второй экз<емпляр>, передай его «Серапионам». Вчера вечером беседовал с матерью Слонимского[602]. Я их всех заглазно очень люблю, в особенности тех, которые не живописуют истинно русскую деревню и не знаются с Пильняком. В.Б.<Шкловский> очень хвалит Каверина[603], но я его мало знаю. Стихи Тихонова мне нравятся, но в них есть одно плохое: какой-то arriere-gaut акмеизма[604]. После стихов московских — Пастернака или даже Асеева стих (материал) порой пресен. Но думается, он (т. е. Тихонов) еще сильно переменится. С большим нетерпением жду я твоих новых стихов: их очень люблю и чувствую всегда неотъемлемо своим, особо их неуживчивость и горечь.
Дошел ли до тебя эпиграф из «6 повестей»[605] — Овидий о Бессарабии, я (иудей) о России? Это и фабула «Суток»[606], и тема остального. Эпиграфы моего нового романа: 1) уравнение[607], 2) «Цыпленки тоже хочут жить».
Сборник в «Геликоне» не выйдет, но шоколад ты получишь. А я разлюбил: объедался месяцами. А помнишь завтраки на Guy de la Brosse[608]: бананы, petit-beurre («lu»)[609] и голубоглаз<ая> девушка, которую звали Наташей?[610] Еще: чай на улитках?
На днях выйдет здесь новая книга Пастернака («Тема и вариации»), я тебе ее пошлю. Постарайся достать «Сестру <мою жизнь>».
Пиши же чаще! Помни! Целую.
Давыдову[611] и Серапионам привет.
Спасибо за то, что пишешь об Ирине. Большое!
Впервые — ВЛ. 2000. № 1. С. 313–315. Подлинник — собрание составителя.
<Из Берлина в Петроград,> 26/11 <1922>
Дорогая, я вчера отправил тебе письмо и забыл ответить касательно пьес[612]. Конечно, я ничего не имею против того, чтоб ты их дала театральным людям на просмотр, но на успех не рассчитываю (внешние препятствия). Во всяком случае можно попробовать.
Посылаю тебе кусок пробной книжки моей «Звериное тепло»[613]. Жду больших писем!
Впервые — ВЛ. 2000. № 1. С. 315. Подлинник — РНБ ОР.
<Из Берлина в Москву> 29/11 <1922>
Дорогой Владимир Германович, несколько слов — наспех:
1) Телеграмму получил. Спасибо!
2) Ангарский[614] в Лондоне. 1/2 рукописи[615] он уже получил.
3) Ваша книга набрана. Я дал Вере Лаз<аревне Вишняк> «Наши дни» для корректуры[616].
4) Телеграмму Соболя получил. Сегодня беседовал с <А.Г.>Левенсоном[617]. Книга еще не набиралась. Обещал ждать объяснительного письма.
Рецензии о Вашей книге пока не было (кроме той, что знаете в день Вашего отъезда). На днях напишу. Привет от Любови Мих<айловны>. Напишите, что нового.
Впервые.
<Из Берлина в Москву,> 5/12 <1922>
«Haus Trautenau»
Trautenau str. 9
Уважаемый Петр Семенович,
простите, что тревожу Вас. Но знаю Ваше доброе отношение ко мне как к писателю и поэтому решаюсь поделиться с Вами своими горестями и попросить Вас, если сие возможно, выяснить, в чем дело. Вы знаете мое отношение к Сов<етской> России и поэтому легко поймете, как подобные вещи угнетают меня. Вот по порядку.
1) Московский Госиздат приобрел «Хулио Хуренито». Я не знаю, печатают ли его. Но знаю точно, что в Петроград<е> ГПУ конфискованы все экземпляры «Хуренито».
2) Я получил почти все авторские экз<емпляры> «6 повестей» назад, в том числе и посланный Вам на адрес «Известий» (я потерял Ваш домашний адрес) с пометкой «non admis»[618].
Эту же книгу я предложил Госиздату, но ответа не получил. Никак не могу понять, почему «повести» не пропущены.
3) В «Новостях» печатались мои «Трубки». И вот одна (в № 13/XI) появилась с непостижимыми купюрами, даже не обозначенными многоточиями и совершенно уродующими рассказ[619]. А ведь газета тоже, кажется, — издание Госиздата.
Если это не чересчур затруднит Вас, м.б., Вы смогли бы выяснить, в чем дело? Я пишу только для России. Эмиграции я чужд и враждебен. А в России…
Еще просьба: если Вы писали где-либо о «Хуренито» или о «6 повестях», пожалуйста, пришлите. Сюда ничего не доходит.
601
Книга была запрещена Главлитом для ввоза в Советскую Россию (в Списке № 1 запрещенных книг она имеет № 228, № 229 — «Лик войны», № 230 — «Неправдоподобные истории», № 231 — антология «Поэзия революционной Москвы», составленная ИЭ; см.: ЦГАЛИ СПб. Ф.31. Оп.2. Ед.хр.6. Л.4.
602
Фаина Афанасьевна Слонимская (урожд. Венгерова; 1857–1944) эмигрировала в Германию, затем во Францию.
603
С Вениамином Александровичем Кавериным (1902–1989) ИЭ подружился в Москве в 1940-1960-е годы; Каверин не раз писал об ИЭ.
605
«Наес est in poenam terra reperta meam. Ovidius» (
608
Улица в Париже в районе Ботанического сада, названная в честь Ги де ла Бросса — французского медика, врача короля Людовика XIII; в доме № 11 по этой улице с конца 1908 г. жила Полонская — тогда студентка-медичка Сорбонны.
610
Мария Николаевна Левина (партийная кличка Наташа; в замужестве Киреева; 1889–1973) — подруга Полонской, участница социал-демократического движения в России; политэмигрантка. См. ее воспоминания «Илья Эренбург в Париже 1909 года» (вступ. статья, публикация и коммент. Б.Фрезинского — ВЛ. 1982. № 9. С.144–157).
611
Видимо, речь идет о поэте и критике З.С.Давыдове (1892–1957), с которым ИЭ познакомился в Киеве в 1919 г.; Давыдов напечатал рецензию на книгу Полонской «Знаменья» («Соврем. обозрение». 1922, № 2).
612
Речь идет о стихотворных пьесах ИЭ «Золотое сердце» и «Ветер»; их постановка готовилась в Харькове в 1919 г., но не осуществилась.
613
615
Романа «Жизнь и гибель Николая Курбова»; Ангарский готовил рукопись к печати в издательстве «Новая Москва».
616
Речь идет о книге Лидина «Повести о многих днях», которую выпустило в конце 1922 г. берлинское издательство «Огоньки»
617
Владелец берлинского издательства «Огоньки»; видимо, речь шла о книге А.Соболя «Китайские тени», в итоге вышедшей в этом издательстве.
619
Четыре новеллы из книги «13 трубок» были напечатаны в еженедельной газете «Московский понедельник» (с № 16 выходила под названием «Новости»; после выхода № 21 газета прекратила существование).