Искренний привет и благодарность.
Полностью — впервые. Подлинник — РГАПИ. Ф.237. Оп.1. Ед.хр. 147. Л.3–4.
<Из Берлина в Петроград,> 5/12 <1922>
Спасибо, дорогая, за письмо. То, что ты пишешь о «6 повестях», очень хорошо и правильно — мои оговорки: 1) «Витрион» — сносный рассказ, по замыслу же крупней как будто, 2) «Сутки» (без замысла) густы (в бытовом смысле). Хочется, чтоб ты скорей прочла мой новый роман! Но, увы, придется подождать до весны.
Что ты пишешь? В журналах я встречал отдельные твои стихи — нравились. Ты мне не ответила, почему ты не пишешь прозы и, конкретней, что ты делаешь со своим прекрасным (мной, думаю, как никем понятым и любимым) сарказмом.
Спасибо за «Рупор»[620]. Альманах Серапионов попрошу выслать. Посылаю тебе роман бельгийца Элленса[621] «Басс-Бассина-Булу» — прекрасная вещь, только перевод гнусный[622].
Меня смущает серия: судьба Учителя в Петрограде, прибытие большинства авторских «6 повестей» с отметкой «non admis», наконец, безбожная ампутация одной из моих «трубок» (той, что с Болячкой) в московских «Новостях»[623]. Недоумеваю.
Василевский и К° не унывают. Продолжают. Была снова «резвая шутка» особого порядка обо мне[624]. Читала ли?
Еще — пустыня. Белый. Хохол волос и гениальность. Поссорившись со мной (из-за Маяковского), обругал печатно «6 повестей»: «жалкий талант». Потом встретились (за обедом), растрогался, признался: а я ведь книги не читал[625]. Впрочем, гению быть человеком вовсе не обязательно. И вероятно то, что мы больше люди, нежели прочие (т. е. пророки или, проще, homo des lettres), — просто hommes без «des» — признак нашей посредственности.
Я хотел бы видеть сейчас твою прекрасную усмешку! Откровенно говоря, я сильно одинок. Т. е. ни «соратников»[626], ни друзей, ни прочих смягчающих вину (жизни) обстоятельств.
Мне бы надо было б одно из двух: или иметь много (по-иудейски весь стол) детей, сыновей, или быть коммивояжером в Африке. Получилось третье, и худшее.
Прости, что жалуюсь. Я сильно устал.
Напиши больше о себе. По крайней мере о внешних выявлениях, т. е. о сыне и о поэмах, которые теперь пишешь.
Опиши, если не лень, подробнее, что говорят о моих книгах в литературном Петрограде. И никогда не применяй к влюбленностям «формального метода». Из этого ничего не выходит (опытное рассуждение).
Пиши чаще. Твои письма всегда большая радость.
Целую нежно.
Впервые — ВЛ. 2000. № 1. С. 315–317. Подлинник — собрание составителя.
<Из Берлина в Париж,> 5 /12 <1922>
Ваше молчание смущает меня. Неужели пропало мое письмо?.. Послал я его недели три тому назад. Писал важное, а именно — хочу приехать к Рождеству в <Париж>[627]. Поездка Маяковского и многое иное указывает, что получить визу не невозможно. Но нужно, чтобы в Париже нажали. М.б., Вы сможете мне в этом помочь. Офиц<иально> выбрав поручение от ряда русских и<здательст>в приобретать droit d’auteur[628] французских авторов.
Я радуюсь, думая о нашей мыслимой, быть может, скорой встрече! Ответьте же скорее!
Целую Ваши руки
Впервые — Russian Studies. С. 249. Подлинник — ФЛ, 18.
<Из Берлина в Москву,> 7/12 <1922>
Дорогой Владимир Германович, пишу вам наспех из Prager Diele о срочном. Прежде всего обещаю: как только кончу исправлять копии романа, сейчас же напишу Вам пространное письмо о здешних новостях. Пока главнейшие:
1. Юшкевич[629] сказал, что основоположником футуризма является Бунин, а его последователями я и Ходасевич.
2. Таиров[630] пил Зильберфиц[631] в «Prager Diele».
3. Прусское м<инистерст>во запрещает танцы.
4. Ангарский не вошел в кафе, испугавшись вращающихся дверей.
Остальное — на днях. Теперь дела:
1. Деньги переведите мне как удобнее, т. е. так, как наименее разорительно, но, конечно, не в марках. В принципе не возражаю против чека.
2. Напишите, как с «Непр<авдоподобными> Ист<ориями>». — Жду Вашего ответа, чтоб вернуть здешнему и<здательст>ву аванс и пр.
3. Ваши рассказы я дал в «Broom» (амер<иканский> журнал), в конце декабря жду ответа.
620
В № 4 журнала «Рупор» (1922) был напечатан отрывок из «Хулио Хуренито» и статья А.Соболя об этом романе.
621
С бельгийским писателем Франсом Элленсом (1881–1972) ИЭ познакомился в Брюсселе в 1921 г., когда был выслан из Парижа (Элленс и его жена, знакомая ИЭ еще по Парижу 1910-х гг., М.М.Милославская, помогли ему устроиться в Бельгии — см. об этом в ЛГЖ (7; 171–173)).
622
Роман был напечатан по-русски (пер. под ред. ИЭ) в берлинском «Издательстве С.Ефрон»; в 1925 г. этот перевод переиздан в Ленинграде. Скорее всего, ИЭ разрешил написать о своем редакторстве из дружбы с Элленсом.
623
«Десятая трубка», о которой здесь идет речь (Волячка — ее персонаж), была напечатана в последнем (21-м) номере газеты за 16 ноября 1922 г.
624
Имеется в виду заметка И.Василевского (He-Буквы) «Поступивший в эмигранты» (Накануне, 1922, 19 ноября).
625
Заметка, подписанная «А.Б.», кончалась так: «Да, жаль его: весь талант его жалкий; в нем отпечатлевается лишь диссоциация сознания, не умеющего осмыслить русскую жизнь» (Дни, 1922, 12 ноября); рецензия содержит ссылки на страницы книги «6 повестей…» и цитаты из нее — так что либо А.Белый не был ее автором, либо он разыграл ИЭ, сказав, что не читал его книгу.
626
Слово, употребленное Пастернаком в надписи ИЭ на сборнике «Современник» (1922) — см. примеч. 2 к № 151.
629
Семен Соломонович Юшкевич (1869–1927) — прозаик, драматург, автор книг из еврейской жизни в России; в 1920 г. эмигрировал.
630
Александр Яковлевич Таиров (1885–1950) — основатель и главный режиссер московского Камерного театра. ИЭ дружил с ним и сотрудничал как автор начиная с 1920-х годов (встречи были как в Москве, так и в Берлине, Париже).