Дай оглянуться… Письма 1908 — 1930

Прекрасен «Хам» Тихонова. Баллад не люблю. Что делают Серапионы?

Здесь зачинается «Беседа» (Горького с Ходасевичем)[746]. Это очень приличная беседа, и меня туда не пущают. Да, так вот, Горький напечатал в одном бельгийском журнале переводы Зощенко («Казимира») и Федина («Сад») и статью о Серапионах[747]. О поэтах там сказано следующее — точно перевожу — «согласно мнению Ходасевича, который, по-моему, является самым крупным поэтом современной России, молодой Николай Чуковский[748] подает величайшие надежды. Его поэма „Козленок“ идет в первом № „Беседы“. Я люблю баллады Познера, молодого человека, проживающего ныне в Париже, где он учится в Сорбонне. Весной он собирается в Россию и вновь присоединится к „серапионам“. Он пишет свободным стихом с юмором. В его стихах интересная смесь иронии и благородства. Баллады Одоевцевой полны оригинальности и интереса». Теперь ты видишь, как хорошо информируют симпатичных бельгийцев!

Алло! Алло!

Пиши мне чаще и не сердись на это послание.

Целую тебя крепко!

Твой Эренбург

Впервые — ВЛ. 2000. № 1. С. 325–327. Подлинник — РНБ ОР.

224. М.М.Шкапской

<Из Берлина в Москву,> 29-го апреля <1923>

Дорогая Мария Михайловна, прощать после Берлина Вы должны мне все лишь потому, что здесь познали всю мою низменную природу. Говорят, кстати, «лучше поздно, чем никогда». Говорят и наоборот. На машинке, надо надеяться, я скоро буду писать сносно и число моих грехов уменьшится на 1[749]. И то хорошо — я не избалован. За присланную рецензию[750] русское спасибо и земной поклон (как видите, черты национальные свойственны не одному Пильняку. Вот я скоро научусь каяться, тогда вы меня окончательно полюбите). Этот Князев[751] удивительно мягкий и сердобольный человек. Мне только не совсем ясно, куда он меня хочет поместить по моем приезде в Питер — в клинику или в то место, о котором я, по его словам, недостаточно уважительно отзываюсь[752]. Напишите, как отнеслись петроградские труженики, получившие предостережение, к двум столь вредным книжкам?[753] Я вправду опасаюсь теперь за судьбы Коли Курбова. Если увидите еще рецензии, пришлите, пожалуйста, а также не поленитесь, напишите, что говорят о том же Коленьке, а следовательно и об Ильюшеньке в сферах высших, как-то литературных и пр. Да здравствует Прагердиле и Ферстер!!! Я весьма расстроен упорным, чисто эпическим молчанием Аросева. Конец рукописи <романа «Трест Д.Е.»> они давно получили. Телеграфировал. Ответ «письмо послано». Еще раз. Тоже самое. Странные бывают письма (чтоб не сказать люди). Может быть, Вы можете как-нибудь воздействовать на них, чтоб они ответили. Если можно, пришлите мне пьесу, о которой пишете. Дело в том, что я, поглядев Коонен в «Федре», решил во что бы то ни стало написать для Камерного театра трагедию[754].

От Екат<ерины> Отт<овны Сорокиной> давно не имею писем. Даже не знаю, как ей понравились вещи. Радуюсь, что она наконец, склоняется к мысли съездить сюда летом.

Спасибо, что пишете о сестрах и об Ирине. Бунтовать дело хорошее, можно сказать, родное дело, но объектов Вашего бунта я на сей раз не разделяю. На А.М.<Ремизова> сердиться грех — честное слово, Асыка[755] на том свете накажет. Кстати, причисляется ли у Вас обезволпал[756] к мистическим понятиям?

Письмо Ваше передано[757]. «Цоо» веселая книга. Как поживают Серапионы? Видал оттиски «Беседы»[758]. Скучная беседа. Психеечка и пр. Белый в своей статье там м<ежду> пр<очим> упоминает Вас[759].

Я написал Вам исступленно длинное письмо, так как все еще стучу одним пальцем, натер мозоль. А Вы еще хотите, чтобы я о знаках препинания думал!

Не сердитесь за скомканное письмо.

Любовь Мих<айловна> шлет сердечный привет.

Целую Ваши руки.

Ваш Эренбург

Впервые — Диаспора IV, 558–559. Подлинник — ФШ, 29.

225. А.С.Ященко

<В Берлине, апрель-май 1923>

Небезызвестный Ященко,

я собираюсь писать о Лидине. Но имейте в виду, что в ближайшем № Вы обещали писать о новых книгах. Напишите сразу о двух, т. е. о «Курбове» и о «Д.Е.». Это удобней. Оставляю Вам пробные экз<емпляры>. Не надуйте. Привет!

746

Журнал литературы и науки; издавался в Берлине в 1923–1925 гг. и начиная с № 2 был запрещен к распространению в Советской России.

747

Статья М.Горького «Группа Серапионовы братья» была напечатана по-французски в журнале «Disque vert» (1923, № 4–6), выходившем под редакцией Ф.Элленса; полностью по-русски см.: М.Горький и советские писатели. Литературное наследство. Т.70. М., 1963. С.561–563.

748

Николай Корнеевич Чуковский (1904–1965) активно посещал собрания «Серапионовых Братьев» в 1921 г.; впоследствии известный прозаик и переводчик стихов.

749

ИЭ имеет в виду его неразборчивый почерк.

750

Заметка о романе «Жизнь и гибель Николая Курбова», подписанная «В.К.»: «Веч. Красная газ.». Пг., 1923, 16 апр.

751

Василий Васильевич Князев (1887–1937) — поэт-сатирик и журналист, подписывавшийся «В.К.»; расстрелян.

752

В заметке В.Князева говорилось: «Гнусная и грязная книга, полная клеветы на революцию (в частности, на Чрезвычайные комиссии), обывательщины и патологически судорожных попыток низвести героическое и бессмертное до уровня свидригайловщины, пошлости, низменности. Автор, несомненно, душевно и нравственно больной человек».

753

Одновременно с заметкой о романе ИЭ «Жизнь и гибель Николая Курбова», которая заканчивалась предостережением: «Остерегаем тружеников Петрограда от покупки этого клинического гнилья», В.Князев напечатал и заметку, посвященную книжке детских стихов Е.Полонской «Зайчата», завершавшуюся предупреждением: «Остерегаем детвору от этого сборничка».

754

ИЭ связывала близкая дружба с А.Я.Таировым и АТ.Коонен (см. об этом: Б.Фрезинский. Алиса Георгиевна и Душистый горошек // Экран и сцена. М., 1995. 29 июня — 6 июля). Дарственная надпись на нумерованном экземпляре (№ 89) романа «Хулио Хуренито» гласит: «Алисе Георгиевне Коонен скромная благодарность за Федру. Илья Эренбург. Берлин 1923» (РГАПИ № 14983а). Замысел трагедии для Камерного театра ИЭ тогда не осуществил, но в 1925 г. он написал для Камерного театра своеобразную и яркую пьесу, действие которой происходило во время гастролей Камерного театра в одной из стран Латинской Америки. Пьеса Таирова несколько напугала, и он не рискнул ее поставить (Мейерхольд от такой пьесы не отказался бы, но тогда ИЭ был с ним в ссоре). В 1948 г. Таиров поставил на сцене Камерного театра вторую пьесу ИЭ, специально для него написанную, — пьесу-памфлет «Лев на площади»; она стала одной из последних работ закрытого в 1949 г. театра (в небольшой эффектной роли в этом спектакле выходила на сцену столь ценимая ИЭ А.Г. Коонен).

755

Царь Асыка — ремизовский персонаж; см.: Е.Обатнина. Царь Асыка и его подданные. СПб., 2001.

756

Имеется в виду Обезьянья Великая и Вольная Палата — литературная игра, придуманная А.М.Ремизовым в Петрограде и продолженная им за рубежом.

757

Видимо, В.Б.Шкловскому.

758

Речь идет об оттиске № 1 (май — июнь 1923) горьковской «Беседы».

759

Главная мысль статьи А.Белого «О „России“ в России и о „России“ в Берлине» (Беседа. № 1, 1923, май — июнь. С. 211–236) совпадала с тем, о чем писал ИЭ с 1921 г. — настоящая литература остается в России: «Скажу откровенно: таланты и продолжались, и рождались лишь там: там творил Сологуб, рос Замятин, рождались Серапионовы братья, явилися: Всеволод Иванов, Пильняк; Ходасевич сказался большущим поэтом, сказалась Марина Цветаева; творчески жили: и Гумилев, и Ахматова; достижения Клюева, Маяковского, Пастернака, Есенина, Шкапской и многих других — не Берлин: здесь явились „талантики“; там созревали таланты…» (С.228).